Пиздец!
Мне нужно сваливать.
— Хорошо, — слышу я голос своего предательского разума.
Возможно, это из-за тусклого освещения, мигрени, которую я больше не чувствую, или из-за того, что она так чертовски приятно пахнет, но мне кажется, что ее взгляд падает на мои губы. В ее глазах есть что-то такое, что пугает меня до чертиков, хотя мой член все равно становится твердым.
— Рис, — произносит она мое имя, и в этом звуке слышится мольба, неуместная на ее языке.
Я крепко сжимаю стакан, который все еще держу в руке. Удивительно, что он до сих пор не разлетелся на миллион осколков. Но я не могу думать об этом, когда моя свободная рука так и тянется к ней, желая почувствовать ее грудь в своей ладони.
Какой звук она издаст, если я дотронусь ее соска?
Если я...
— Адди, ты вернулась пораньше.
Мы оба вздрагиваем, когда Палома появляется в дверном проеме позади меня, словно посланник свыше, напоминающий мне о том, чтобы я держал свои желания при себе. Если она и чувствует, насколько близка была ее дочь к тому, чтобы ее трахнули на кухонном столе, она никогда не подаст виду, продолжая смотреть на меня с той же доброй улыбкой.
— Тоже не спится, да?
Я поднимаю стакан с водой, сжимая его в кулаке.
— Мигрень.
На лице Паломы сразу же появляется беспокойство.
— Ты выпил...
Я киваю.
— Да. Мне просто нужно немного отдохнуть.
Я не смотрю на Адди.
Ложь.
Я невольно бросаю на нее взгляд, убеждаясь, что ее внимание сосредоточено на моем члене, который пытается прорваться сквозь ширинку.
У нее дикое выражение лица.
И ей определенно не следовало облизывать губы.
Та ночь стала переломной. Уверен, что это не просто мое воображение, потому что выражение лица Адди полностью соответствовало моим чувствам.
Но я... мы оба понимаем, что перейти эту черту было бы ошибкой. Причин множество, но в моменты, когда она наклоняется у бассейна, мой член не может вспомнить ни одной, поскольку кусочек ткани шириной в палец идеально облегает ее киску. Ее нежная, мягкая плоть нежится под солнечными лучами, кожа сверкает от солнцезащитного крема, а упругие сиськи едва прикрыты треугольниками, скрывающими соски.
Мне ничего не остается, кроме как забраться на нее сверху и погрузить член в ее тугую, теплую киску. Поэтому я стараюсь ее избегать. Задерживаюсь на работе, чтобы не поддаваться искушению. После ужина сразу же ложусь спать. Стараюсь не смотреть ей в глаза, которые следят за мной, ожидая, что я поддамся.
Однако даже грешник способен убежать лишь до определенной черты.
— Рис?
Я отвожу взгляд от документов, которые принес домой, и смотрю на ангела, стоящего в дверном проеме со скрещенными за спиной руками.
— Да, детка? — Я вздрагиваю из-за своей оплошности. В этом виноват мой мозг, который разрывается между миллионом мыслей и отвлекается на ее короткие шорты и майку.
Но Адди просто мило улыбается.
— Ты занят?
Хорошо, что я работаю на стройке, а не хирургом, иначе я бы бросил скальпель и оставил пациента, чтобы добраться до этой девушки.
— Нет, что-то случилось?
Она проходит в комнату, бесшумно ступая босыми ногами по паркету. Раздается легкий шорох, когда она достигает ковра и подходит ко мне. Ее колени соприкасаются с моими. Она так близко, что я мог бы посадить ее к себе на колени. Так близко, что я чувствую запах ее кожи и легкий аромат шампуня с жимолостью.
— Поиграешь со мной?
Мой член реагирует еще до того, как она заканчивает свой вопрос. Он, блядь, твердый и пульсирует от желания удовлетворить нас обоих.
— Да, черт возьми, я хочу с тобой поиграть, — почти произношу я, когда она достает коробку из-за спины и протягивает мне.
Это черная коробка с ярко-розовой надписью “Кто продержится дольше?” Я беру ее в руки, и, перевернув, слышу, как внутри что-то гремит.
Цель игры совершенно очевидна. Здесь нет места для двусмысленности, и не возникает никаких сомнений относительно ситуации, в которой вы двое окажетесь.
Поддразните своего партнера, начав играть в симулятор “правда или вызов”.
Я поднимаю взгляд на Адди. Часть моего разума, которая надеется, что она может усомниться — возможно, она не в курсе — умирает, когда она взволнованно прикусывает нижнюю губу.
— Это...
Как мне объяснить, что эта игра создана для того, чтобы потрахаться?
Она хочет, чтобы я овладел ее киской?
Мой пульс учащается, в груди и между ног нарастает давление.
— Нам не обязательно доходить до конца. Мне просто любопытно. Я не хочу играть с кем-то другим, но могу найти партнера, если ты не...
Я поднимаю голову, желание кого-то прикончить берет верх над здравым смыслом.
— Это серьезная игра, и в нее нельзя играть с кем попало.
Она мило улыбается и спрашивает: — Так ты сыграешь со мной?
Разве у меня есть выбор?
Я не... она не может пойти играть с другим парнем.
Я бросаю коробку на кофейный столик, прямо на кучу бумаг, которые мне нужно закончить до утра, полностью осознавая, что я угодил в ловушку. Она знает, что я не позволю ей потрахаться с кем-то другим, ибо я уже решил, что она принадлежит мне.
К черту социальные нормы. Мой член — единственный, который когда-либо будет у Адди.
Подготовка занимает всего три секунды. Инструкции предельно понятны.
Бросайте кости, передвигайте свою фигурку и следуйте указаниям на клетке.
Я даю возможность Адди начать первой. Она ставит свою белую треугольную фигурку рядом с моей зеленой на стартовой линии и берет кости. Когда она взмахивает запястьем, ее сиськи немного покачиваются.
Пластиковая кость ударяется о доску и останавливается на цифре “три”. Адди отодвигает свою фигурку и наклоняется, чтобы прочитать послание.
— Правда или вызов? — спрашивает она.
Черт, это была не лучшая идея.
Тем не менее, я отвечаю: — Правда.
Она внимательно изучает вопрос, написанный аккуратным белым шрифтом на клетке.
— Самое сексуальное, что может сделать для тебя твоя партнерша?
Скакать на моей утренней эрекции, а затем кончить, пока я сплю.
— Что насчет вызова?
Адди прищуривается, глядя на меня, затем читает “вызов”, написанный под “правдой”.
— Смотри в глаза собеседнику в течение пяти секунд.
Не слишком хорошо, но однозначно лучше, чем правда.
— Я выбираю вызов.
Она недовольно ворчит о жульничестве, но все же поворачивается ко мне лицом. Мне следовало просто сказать ей правду, но я осознаю это слишком поздно, когда оказываюсь в плену завораживающего взгляда Адди. Пять секунд тянутся как тридцать минут, пока я блуждаю в этом диком водовороте цветов.
— Правда или вызов? — спрашиваю я, когда наступает моя очередь.
— Вызов! — с энтузиазмом отвечает она.
Улыбнувшись, я наклоняюсь, чтобы прочитать ее вызов.