Жалуюсь ли я? Нет, вовсе нет.
Готова ли я к следующему раунду? Ответ отрицательный. Мне нужно немного времени. Может быть, день. Я настолько чувствительна, что если он приблизит ко мне свой член…
Мысль о том, что в доме находится незнакомец в маске, чуть не заставляет меня захлебнуться водой из душа, когда я, задыхаясь, смываю шампунь со своих волос. Он здесь, черт возьми. Мужчина, которого я пригласила, чтобы он гонял меня обнаженной по лесу, связал, пока я сплю, и затем трахнул в задницу. И я наслаждалась каждой минутой.
О, Адди, что, блядь, с тобой происходит?
Именно так начинаются документальные фильмы об убийствах. Глупая, одержимая сексом сучка позволяет серийному убийце в маске многократно трахать ее, доведя до коматозного состояния.
Моя мама была бы в ужасе. Бабушка, вероятно, устроила бы молебен в церкви. А тети... я знаю, что они могли бы сказать, и это вряд ли было бы приятно или же утешительно.
Но это не решает мою проблему.
Может быть, он ушел? Он вообще спал? Я была в полном шоке от всего, что он со мной сделал.
От воспоминаний мой клитор начинает пульсировать, и я говорю этому несчастному сучонку заткнуться нахер. Именно из-за моей киски мы оказались в такой ситуации.
— Господи, — бормочу я, закрывая кран и осторожно ступая на плюшевый коврик.
Этот ублюдок украл у меня одежду, оставив только порванные трусики и полотенце.
Я отправляюсь на поиски мужчины с невероятным членом. Он находится на кухне — высокий, стройный и аппетитный, поджаривает бекон на сковородке... Топлесс.
Черт возьми, он просто идеален. Брутальный, с рельефными мышцами и подтянутой талией, плавно переходящей в соблазнительную V-образную линию под поясом его спортивных штанов. Я не могу оторвать от него взгляд, а он просто стоит там в серых спортивных штанах и маске. Будто он какая-то грязная шлюшка, а я всего лишь простой человек.
— Тебе нужны татуировки, — выпаливаю я.
Он поднимает голову, и, хотя я не вижу его глаз, чувствую, как они оценивающе скользят по моему телу, так же, как я только что делала с ним. Затем он снимает сковороду с шипящим беконом с огня, выключает плиту и, подняв руку, указывает на меня пальцем.
Я с радостью подчиняюсь, и он обнимает меня за талию, поднимает и сажает на стойку. Колени сразу же расслабляются, словно суставы больше не протестуют.
— Доброе утро, — говорю я, обняв его за широкие, крепкие плечи.
— Доброе утро.
Прошлой ночью, когда мой разум был затуманен, а все вокруг звучало неясно, мне показалось, что я слышала его голос. То же самое произошло и на Хэллоуин, когда музыка гремела так громко, что я не могла быть уверена. Я игнорирую легкое покалывание в затылке, подсказывающее, что его голос кажется мне знакомым. Поэтому я сосредотачиваюсь на том, как это было... обыденно. Он произнес эти слова с такой небрежностью, под этим ярким солнечным светом.
Он смеется, увидев на моем лице неподдельный шок. Его смех звучит глубоко, хрипловато и восхитительно... Черт возьми! Нет! Мне срочно нужно приложить лед к влагалищу.
— Как ты себя чувствуешь?
Мужчина произносит еще несколько слов, лаская мою спину и талию своими большими руками. Мое лицо оказывается всего в нескольких дюймах от его маски, и я внезапно испытываю облегчение от того, что не могу его видеть. Я уже опустошена тем, что увидела ранее: его член — настоящее произведение искусства, а его голос почти доводит меня до оргазма. Если его лицо будет соответствовать всему этому, я просто не выдержу. Если нет, я все равно окажусь в полном смятении.
— Ямочки?
Я трясу головой, чтобы прийти в себя, и осознаю свою ошибку, когда он замирает.
— Нет, все в порядке. Я... все хорошо. Правда. Мне просто интересно, где моя одежда.
Его ладони продолжают поглаживать меня через полотенце.
— Никакой одежды.
Я хмурюсь.
— Ты одет.
Он поднимает голову, и, не говоря ни слова, цепляет большими пальцами резинку своих спортивных штанов и стягивает их до лодыжек. Ботинки и штаны отлетают в сторону, открывая передо мной его великолепное обнаженное тело.
Не могу сказать, является ли это наказанием или наградой, но я становлюсь одержимой его членом. Мысль о том, что он уже твердый и ждет, чтобы оказаться глубоко внутри меня, заставляет внутренности сжиматься от предвкушения. Мое возбуждение пропитывает полотенце, и я сжимаю его, словно оно может меня защитить.
— Снимай. Полотенце.
Вся надежда на восстановление исчезает, когда я понимаю, что лежу на другом конце острова, обхватив его ногами за плечи. Он с жадностью поглощает свой завтрак, как будто это первое блюдо, которое он пробует после долгого голодания. Сомневаюсь, что смогу испытать оргазм после прошлой ночи, и немного волнуюсь, что ничего не получится, когда он впервые проводит языком между складочками. Однако мое тело сдается и прижимается к холодному мрамору. Ему не требуется много времени, чтобы мной овладеть — достаточно лишь его языка, который непрерывно ласкает мой клитор.
— Как я не онемела после прошлой ночи? — тяжело дыша, я смотрю на лампочки, висящие над островком. — Я не должна ничего чувствовать.
— Прошлой ночью ты была потрясающей, — мягким тоном говорит он, покрывая мою киску влажными поцелуями и спускаясь по внутренней стороне бедра к колену.
— Честно говоря, я никогда не испытывала такого сильного оргазма, — я опускаю подбородок и встречаюсь взглядом с темными впадинами в его маске. — Не думала, что это возможно.
Аттикус выпрямляется. Его большие руки раздвигают мягкую плоть моего таза, обнажая киску и клитор.
— У тебя не было выбора.
Из меня вырывается смешок, так как я сбита с толку парнем, который, похоже, не может перестать ко мне прикасаться. Его одержимость моим телом не может не возбуждать.
— Не думаешь, что мы переборщили?
Он поднимает голову.
— А как ты считаешь?
Я пожимаю плечами.
— Я никогда не делала ничего подобного. Мне немного больно, но я не жалуюсь, — быстро добавляю, заметив, как он напрягся. — Я справлюсь...
Внезапно он усаживает меня и хватает за подбородок, заставляя взглянуть в пустоту, где за сеткой скрывается его взгляд.
— Ты само совершенство. Мне нужно лучше заботиться о тебе, — говорит он, нежно проводя большим пальцем по моей щеке. — Мне следовало не торопиться и насладиться моментом.
Я закрываю ему рот рукой, заставляя его замолчать.
— Я сама этого хотела. Это именно то, что мне нужно, — я нервно облизываю губы, осознавая, к чему ведет наш разговор. — Кроме тебя, на той вечеринке в честь Хэллоуина, я была только с одним человеком. Это был мой первый опыт в старшей школе, и он закончился не очень удачно — на самом деле, довольно плохо. Это не то, к чему я привыкла, но мне это нравится. Мне не хочется, чтобы ты останавливался.
— Я всегда буду давать тебе именно то, в чем ты будешь нуждаться.
Я улыбаюсь и прижимаюсь своим носом к его носу.
— Теперь, когда ты поел, я тоже могла бы позавтракать.