— Что случилось с той игрой? — спрашиваю я, меняя тему, чтобы отвлечь нас обоих.
— Она у меня в комнате, спрятана в шкафу, — он улыбается, когда я смеюсь. — Я надеялся, что мы закончим эту игру.
Мое сердце замирает, и я неуверенно прикусываю губу.
— Ты хотел закончить ее? В смысле, ты хотел...
Как бы я ни старалась выразить свои мысли, это звучит так нелепо, что я жалею, что вообще затронула эту тему.
— Тебя? — шепотом заканчивает он. — Я хотел тебя. Хочу тебя. И всегда буду хотеть. Но да, я хотел всего, что мы делали.
Я слышу, как сердце врезается в грудную клетку, и его эхо раздается в моей голове, когда во мне пробуждается страх.
— Даже если это было ошибкой?
Рис делает медленный вдох и расправляет плечи. Его теплый взгляд задерживается на моем лице, прежде чем он произносит: — Поэтому ты ушла?
Пойманная врасплох, я отвожу взгляд и стараюсь избежать его попыток заглянуть мне в душу. Но он крепко сжимает мой подбородок пальцами, не позволяя отвести взгляд.
— Так вот почему ты не разговаривала со мной после той ночи? — настойчиво спрашивает он, в его тоне слышится не столько злость, сколько искреннее любопытство.
Я пытаюсь облизать пересохшие губы.
— Я не хотела принуждать тебя... Я оказывала давление, чтобы ты был рядом, и из-за моего эгоизма тебе пришлось смириться с тем, что мы сделали. Я думала, что будет легче, если...
— Оказывала давление? — перебивая, бормочет он.
— Я выбрала эту игру и пришла к тебе, зная, что ты не откажешь, ведь ты никогда не говорил мне "нет", и я решила этим воспользоваться...
Рис разражается смехом, заставляя меня вздрогнуть.
— О, черт, Адди. Моя сладкая, прекрасная Адди. — Он обхватывает мое лицо ладонями и целует меня так глубоко и нежно, что я теряюсь в потоке удовольствия. — Если бы я рассказал тебе, сколько раз мне хотелось склонить тебя над любой поверхностью, последовать за тобой в твою комнату ночью... Сколько раз я наблюдал за тобой с твердым членом в штанах... Ты бы назвала меня извращенцем, и это было еще до нашей игры. Та ночь, когда ты пришла ко мне, стала лучшей в моей жизни.
Я сдерживаю легкую улыбку, полную волнения, и чувствую трепет в груди.
— Правда?
Рис снова целует меня.
— Ты не сделала ничего такого, что я не хотел бы довести до конца. Если бы наши родители не вернулись домой, я бы погубил их маленькую девочку так, что мы оба никогда не попали бы на небеса.
Я никогда не хочу покидать наш уютный пузырь. Мне не хочется сталкиваться с реальностью, когда единственный человек, о котором я когда-либо мечтала, лежит рядом, закинув руки за голову, и смотрит на меня так, словно не может мной насытиться. Кажется, будто ему невыносима даже сама мысль о том, чтобы отвести взгляд.
Это чувство мне знакомо до глубины души, ведь я тоже не могу оторвать от него глаз, сидя верхом на его рельефном животе, пока мы нежимся на диване.
— Как ты нашел меня в чате? — спрашиваю я, проводя руками по его плечам и спускаясь вниз по мускулистым грудным мышцам. Его руки скользят вверх по моим бедрам и талии, достигая груди.
— На Рождество ты оставила телефон на кухне, и он был включен. Какой-то ублюдок с дурацким именем пользователя пытался уговорить тебя прислать нюдсы.
Я прерываю свои исследования его тела и наклоняю голову вбок.
— Нюдсы? Я этого не помню.
Рис хмурится, поджав губы.
— Это потому, что я заблокировал его задницу и удалил сообщение.
— Рис! — вскрикиваю я, задыхаясь от попытки изобразить возмущение, хотя на самом деле мне это кажется забавным.
— К черту его. Твое тело принадлежит мне.
Сдерживая улыбку, я наклоняюсь и дарю ему легкий поцелуй.
— Я бы не стала отправлять ему обнаженку, — я сажусь рядом. — Я установила это приложение всего неделю назад, поскольку была так далеко и испытывала одиночество. Я просто пыталась завести друзей. Ничего больше. Кем бы он ни был, я бы тоже его заблокировала. Мне это было неинтересно.
— Но ты же не заблокировала меня, — замечает он.
Я пожимаю плечами.
— Ты не вел себя как мудак и не просил, чтобы я показала свои сиськи.
— Но ты все равно показала.
Я усмехаюсь.
— Не сразу. Когда мы начали обсуждать интимные темы, прошло несколько месяцев общения с парнем, который прекрасно меня понимал. Он слушал и разговаривал со мной так, словно знал меня всю свою жизнь. — Я обхватываю его лицо ладонями. — С ним я чувствовала себя в безопасности. Хотя я все еще скучала по тебе, меня не терзали угрызения совести за предательство твоего доверия.
Рис проводит большим пальцем по моим губам, и я инстинктивно его целую. Его глаза темнеют, когда он крепче прижимает меня к себе.
— Жаль, что ты не поговорила со мной, Адди. Ты просто ушла.
Тепло тут же исчезло.
— Мне было очень стыдно за свое поведение. Я ненавидела себя за то, что разрушила наши братско-сестринские отношения. Мне казалось, так будет проще.
Он садится, а я опускаюсь на подушку у него между ног. Мы прижимаемся друг к другу, наши ноги переплелись, а моя голова покоится у него на руках.
— Ты действительно думала, что твое отсутствие упростило мне жизнь?
— Да! — выпаливаю я. — Какой в этом смысл, если мы не сможем быть вместе, как только покинем хижину?
— О чем ты говоришь?
Почему он все так усложняет?
— Мы никогда не сможем поделиться нашей историей. Никто не поймет, и это может разрушить нашу семью и поставить под угрозу строительную компанию твоего дедушки, юридическую фирму Оза и мамин ремесленный бизнес. Не говоря уже о хаосе, который наша связь вызовет у наших родителей. Бабушку будут осуждать в церкви, а наши двоюродные братья и сестры станут объектом насмешек в школе. На кону стоят не только наши жизни, Рис. Мы не можем быть эгоистами.
Он некоторое время молчит, и мне кажется, что он принял мои слова близко к сердцу и решил согласиться.
— Ни хрена, — категорично заявляет он. — Мне насрать на других. Мы не нарушаем закон. Если у кого-то возникнут проблемы, пусть скажут мне об этом прямо в лицо, потому что я не собираюсь тебя отпускать. Я дам тебе время, чтобы обдумать, как объяснить им ситуацию, но в любом случае они все узнают.
Я пристально смотрю на него.
— Как они узнают, если мы ничего не скажем?
Рис наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу.
— Ничто не мешает мне схватить тебя за бедра и притянуть к себе для поцелуя. И как только ты скажешь “да”, я сделаю тебя матерью своего ребенка и расскажу каждому любопытному ублюдку о том, что он мой.
Мое сердце колотится в груди, а киска сжимается в такт с той же силой.
— Это нечестно, — шепчу я, когда он отстраняется.
Его проницательный взгляд встречается с моим, и в нем нет ни капли стыда.
— Я буду действовать так, как посчитаю нужным, даже если это будет нечестно. Я не отпущу тебя.
Я веду себя глупо. Проявляю недальновидность и теряю связь с реальностью, но почему бы и нет? Пусть это продлится еще немного. Уже слишком поздно делать вид, что мы не трахались почти сорок восемь часов подряд. Слишком поздно притворяться, что он не делает мою жизнь ярче.