Я попыталась незаметно взглянуть на имя автора для собственного исследования, но Айрис была в ударе.
— Все книги сейчас такие. Унизительный мусор, который какое-то безбожное издательство сочло подходящим для публикации. Монстры. Демоны... собаки! Совокупление с людьми. Библия... — она резко замолчала, чтобы сделать глубокий вдох. — Те, кто спариваются с животными...
Я едва сдерживала смех.
— Это вымысел.
— Это чья-то фантазия. Женщины, читающие такие книги, надеются, что подобное произойдет и в их жизни.
Я бросила взгляд на обложку, лежащую на мраморном столе, изображающую человека-ящерицу с мощными руками и, судя по всему, двумя пенисами. В этот момент мои мысли вернулись к Рису и его члену, который скользил между моими губами. Его горячая и соленая сперма заполнила мое горло, и я невольно сжала бедра при одном лишь воспоминании.
— Именно поэтому я настояла на разговоре с менеджером.
Моя мама, которая все это время молчала, встретилась со мной взглядом и покачала головой. Такова была Айрис и ее поступки, и мы все просто с этим смирились.
— Я убедилась, что она принесла мне все до единого экземпляра.
Я не стала упоминать, что она поддержала автора, купив ее книгу. Похоже, до нее еще не дошло осознание, и я не планировала поднимать эту тему.
— Затем я последовала за ней в отдел, где хранятся другие книги, и... — она схватилась за грудь и села на стул. — Там было огромное количество порнографической грязи. Женщины с преступниками, женщины, которых продают нескольким мужчинам. Братья вступают в прелюбодеяние со своими сестрами.
Я замерла, когда она произнесла последнее. Все мое тело сжалось от холода, а сердце забилось в бешеном ритме.
— Инцест. Вы представляете? — сказала она, хлопнув по сумочке и засунув книгу внутрь. — Сама мысль о том, что девушка может взглянуть на своего брата и почувствовать к нему влечение, вызывает у меня отвращение. Из миллиардов мужчин на Земле именно брат становится объектом ее желаний. Это ужасно, отвратительно и совершенно неприемлемо. Люди, которые испытывают подобные чувства, явно нуждаются в помощи, поскольку с их мозгами что-то не так.
Я нервно облизала губы и решилась взглянуть на маму. Она задумчиво нахмурила брови, держа в худеньких пальцах чашку с чаем.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — медленно произнесла она после паузы. — Есть много вещей, с которыми мы можем не согласиться.
— Твой брат, Палома?
Мама поморщилась.
— Ну, возможно, этих вещей намного больше...
— Я бы никогда не взглянула на Оза таким образом... фу! Даже не могу об этом думать. — Она подняла полную руку и указала в мою сторону. — Можешь представить, что Аделин и Рис способны на что-то настолько греховное? Как бы ты поступила? Приняла бы их, как будто это нормально? Радовалась бы их порочности и впустила в семью? Люди, жаждущие своей плоти и крови, продолжат причинять боль своим детям.
Мама тихонько рассмеялась.
— Ну, не думаю, что мне стоит об этом волноваться.
Я никогда не смогла бы навредить своим детям, и уверена, что Рис тоже не стал бы этого делать. Однако, возможно, Айрис была права насчет всего остального. Может быть, с нами действительно что-то не так.
Может быть, мы больные извращенцы.
Но когда Рис наклоняет голову и нежно целует меня в висок, я не могу представить, что это чувство блаженства является чем-то неправильным.
9
РИС
––––––––
Что-то не так.
Это не сразу бросается в глаза, но внутри возникает неприятное ощущение, напоминающее узел в животе, который я не могу развязать. Мы по-прежнему увлечены друг другом, и она по-прежнему откровенна, когда делится своими желаниями. Но даже когда она уютно сворачивается калачиком в моих объятиях, я чувствую, что ее разум находится в другом месте.
— Адди? — я убирая прядь с ее виска и скольжу пальцами по щеке, чтобы приподнять подбородок, заставляя ее зеленые глаза посмотреть на меня. — В чем дело?
Она колеблется. Отводит взгляд, а затем вновь глядит на меня, когда я снова приподнимаю ее подбородок. В ее глазах блестят слезы, и меня тут же накрывает тревога и паника.
— Адди?
Я стараюсь встать, но она качает головой, схватив меня за руку.
— Мне страшно, — она облизывает губы, затем прикусывает нижнюю губу. — Я не могу потерять маму и Оза.
— Они любят нас, Адди. И никогда бы…
Она вновь качает головой.
— То, что мы делаем, непростительно. Их дети не должны себя так вести. Вдруг им станет противно?
Я притягиваю ее ближе, не позволяя упасть. Она на грани, и я не дам ей сорваться.
— Мне все равно, — я нежно касаюсь пальцем ее дрожащих губ. — Я люблю тебя, Адди. — Я слышу ее резкий вдох и чувствую, как ее губы слегка приоткрываются, но продолжаю. — Я так сильно тебя люблю. И всегда буду любить. Ради тебя я готов сразиться с целым миром и сжечь его дотла, чтобы тебя защитить.
Она целует меня, и этот поцелуй наполнен сладостью ее слез. Адди обнимает меня за шею, и словно тает у меня на груди.
— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. — Я так сильно люблю тебя, Рис.
Мы так и не пришли ни к каким решениям.
Наш уикенд пролетел слишком быстро, и мы не успели разобраться, что будем делать, когда вернемся в реальность.
— Один день за раз, — произношу я, стоя рядом с Адди и ее припаркованной машиной в это последнее утро.
Никто из нас не сомкнул глаз прошлой ночью. После ужина Адди помогла мне снять оборудование и загрузить его в багажник. Я тщательно упаковал камеры, убедившись, что все в порядке.
Мы также постирали постельное белье и продезинфицировали поверхности, которыми пользовались. Их оказалось довольно много.
Мне хотелось, чтобы у Жизель не возникло причин сожалеть о своей благосклонности.
— Жизель, да? — спросила Адди, когда я высказал свои опасения.
Она протирала стол, и ее движения были так же напряжены, как и ее тон. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.
— Она моя клиентка. — Я подошел к ней сзади и уткнулся носом в ее шею. — Я помогал ей с новой кухней. Мне сказали, что ее мужу и троим детям очень понравилась установленная мною вешалка для полотенец.
Она сморщила носик и посмотрела на меня, однако ее щеки порозовели, и это напомнило мне о том, как я оставил отпечаток своей ладони на ее заднице.
— Я ничего не сказала.
Я поцеловал ее теплую плоть.
— Знаю.
Если бы у меня была возможность похитить ее и увезти далеко в горы, чтобы она навсегда осталась со мной, я бы это сделал. Но вместо этого я аккуратно откидываю непослушную прядь волос, выбившуюся из ее косы, и заправляю ей за ухо.