— Я буду следовать за тобой, — я киваю в сторону мотоцикла, который был спрятан в сарае. — В моем шлеме есть встроенный микрофон, так что мы сможем поддерживать связь.
Она приподнимает бровь.
— Ты был за рулем, когда велел мне дотронуться до себя, пока я добиралась до этого места?
Я чуть не лопнул от смеха, увидев ее возмущение.
— Нет, я уже ждал тебя здесь.
Адди наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Хорошо, но думаю, на обратном пути тебе придется пропустить это удовольствие.
Я тут же сжимаю ее тонкую шею, прижимая ее к дверце со стороны водителя. Моя маленькая демоница издает стон.
— Не прикасайся к своей киске.
Она усмехается.
— А что, если я это сделаю? Прошло уже четыре часа. Это долгая поездка, и я забыла надеть нижнее белье.
Я стискиваю зубы.
— Клянусь Богом, женщина.
Очевидно, что мне нужно это проверить. Причина моего безумия заключается в том, что, когда я раздвигаю ее ноги и просовываю руку под мягкую хлопковую юбку, дотрагиваясь до ее киски, чувствую, что она стала мокрой.
— Почему ты такая мокрая, Адди?
Даже я отчетливо слышу предупреждение в вопросе, который вырывается у меня из груди. Она прикусывает губу, но не может сдержать громкий стон, когда я проникаю в нее двумя пальцами.
— Я... Мне кажется, что это из-за тебя, — выдыхает она. — Ты много кончал в меня прошлой ночью и этим утром. — Она улыбается, словно это доставляет ей удовольствие. — Не знаю, сработают ли мои противозачаточные при таком количестве спермы. Мне нужно поговорить с врачом и, возможно, увеличить…
Я напрягаю руку, которая все еще сжимает ее изящную шею.
— Не стоит. Если хочешь, можешь принимать свои таблетки, однако если ты забеременеешь... — я издаю низкий рык и начинаю двигать пальцами быстрее и жестче. — Если мое семя оплодотворит тебя, Адди, я хочу этого ребенка.
— Черт! Рис!
Адди кончает. Ее голова откидывается на крышу машины, когда она опускается на мою руку.
Ее затуманенный взгляд встречается с моим, и она тихонько посмеивается.
— Ребенок, Рис?
— Да, — уверенным тоном отвечаю я. — Я хочу, чтобы ты родила от меня ребенка.
Ее щеки слегка краснеют.
— Мне хочется подождать. Впереди еще целая жизнь...
Я дарю ей легкий поцелуй, чувствуя ее вздох, когда отстраняюсь.
— Я буду ждать. Столько, сколько потребуется. Но я хочу этого. Ты. Я. Семья. Навсегда.
Мы стоим и обнимаемся под мягкими лучами утреннего солнца. Наши губы медленно и нежно соприкасаются.
Все было прекрасно, пока не пришло время отправляться в путь.
Нежелание разлучаться лишь усиливает напряжение, когда она садится в свою машину. Я сажусь на мотоцикл и жду, пока она уедет первой, но в этот момент
на подставке загорается мой телефон. Я отвечаю на звонок и вижу на экране улыбающуюся Адди.
Я ухмыляюсь, активирую микрофон в шлеме и говорю: — Привет, детка.
— Эй, я тут подумала о блинчиках и самом большом чизбургере, который мы смогли бы найти...
Из меня вырывается смешок, и я наблюдаю, как она разворачивает машину и направляется к воротам. Затем я следую за ней.
10
АДДИ
––––––––
Рис — жулик.
Я осознаю это лишь неделю спустя, когда сижу на пассажирском сиденье его грузовика и смотрю на проносящиеся мимо шоссе.
Если говорить откровенно, когда он поднял эту тему в прошлый раз, это казалось стечением обстоятельств. Он забрал меня с работы на своем мотоцикле, мы заехали за тако в наше любимое заведение и вернулись обратно как раз в тот момент, когда начался дождь. Мягкий звук капель заполнил тесное пространство, когда Рис поцеловал меня в своем стиле, и это затмило мой разум и чувства.
Именно это всегда приводит к тому, что я слишком быстро остаюсь без одежды.
Но на этот раз у него был четкий план. Он расположился между моими бедрами, его язык игриво описывал восьмерки, перемещаясь между моим клитором и отверстием. Один его палец находился внутри моей киски, а вибратор — у меня в заднице.
Я даже не обратила внимания, когда он предложил поехать к маме и Озу на выходные, особенно после того, как его язык скользнул по моему набухшему клитору. Я была готова согласиться на все, что угодно.
— Ты ведешь нечестную игру, — ворчу я, скрестив руки на мягкой толстовке.
Рис усмехается за рулем. Солнце отражается от черной оправы его очков, когда он поворачивает голову в мою сторону.
— Ты сказала “да” девять раз. Похоже, тебе очень понравилась эта идея.
Несмотря на все усилия сдержать раздражение, мои губы начинают подергиваться.
— Я не давала свое согласие на эту поездку.
— Разве? — его рука сжимает верхнюю часть моего обнаженного бедра.
С момента, как мы покинули мою квартиру, его пальцы постепенно поднимались выше, под подол моей юбки, и теперь пытались пробраться под резинку трусиков.
— Ну, это действительно неловко.
Я не злюсь на него и даже не расстроена из-за сложившейся ситуации. И вполне довольна тем, что могу провести с ним около трех часов. Поездка из одного города в другой кажется вполне естественной, но для нас это не совсем обычное дело. Это может вызвать вопросы и домыслы. Вдруг моя мама, просто взглянув на мое лицо, поймет, что я скакала на ее пасынке как на гимнастическом мяче?
Я осознаю, что веду себя не совсем адекватно. Я размышляю над вполне разумными вещами, но внутри все равно чувствую дискомфорт.
Я так сильно нервничаю, что мой мочевой пузырь сжимается до размеров грецкого ореха. И хотя спокойствие Риса должно бы меня успокоить, на самом деле это лишь приводит меня в бешенство, потому что, очевидно, только я испытываю волнение.
— Эй, — Рис снова сжимает мое бедро, чтобы привлечь мое внимание. — Обещаю, что бы ни произошло, я буду рядом. Мы справимся с этим вместе.
Он повторяет это уже несколько дней, и я верю ему, но...
— Если мама возненавидит меня… — Я чувствую, как мой голос дрогнул при этом признании.
— Детка, этого никогда не случится. Сначала она может прийти в замешательство, но возненавидеть тебя она точно не сможет.
Я обожаю дикие пейзажи вокруг дома Оза, которые простираются до горизонта. В детстве этот маленький уголок природы на прохладных берегах озера Иден был для меня настоящим раем. Я знаю каждую тропинку здесь лучше, чем свою крошечную квартиру.
Пайнкрест — это великолепное строение из стекла, расположенное в сердце рощи, которое завладело моей душой. Я влюблена в это место и с радостью осталась бы здесь навсегда, став лесной ведьмой, резвящейся голышом среди деревьев.
Но четырехэтажный дом принадлежит семье Оза уже несколько поколений. И хотя Оз — человек, готовый отдать что угодно, стоит только его попросить, он по праву принадлежит Рису. Даже если он всегда относился ко мне как к члену семьи, я не собираюсь забирать наследие его предков.
Темный дуб и сверкающие тонированные окна приветливо мерцают, когда мы подъезжаем к дому по гравийной дорожке. Солнце в зените, а острый край крыши тянется к верхушкам деревьев, пронзая небо. Воздух здесь чистый и наполнен бодрящей свежестью, смешанной с ароматом согретой солнцем земли, сладкой хвои и прохладной журчащей воды. Я так счастлива, что наконец вернулась, что почти не могу дождаться, когда Рис припаркуется, и выскакиваю из машины.