— Мистер Кордиалли?
Я киваю.
— К счастью, я заметила, что он, как и всегда, лежал в бардачке, но это было ужасно. Она угрожала вызвать полицию.
Я вздрагиваю от того, что мама с силой ставит свой бокал на стеклянный столик, стоящий между нами.
— Прости, что? Этот мужчина звонит в клинику каждую неделю с одной и той же претензией, и у нее хватает наглости кричать на тебя?
Забавно наблюдать, как мама выходит из себя, поскольку это происходит довольно редко.
— Это буллинг. Нам нужно попросить Оза, чтобы он во всем разобрался.
Я усмехаюсь.
— Все в порядке, правда. Я планирую уволиться, как только найду другую работу.
Мама фыркает и откидывается на спинку стула.
— Ужас.
Это правда. Доктор Голдблюм — очень приятный человек, и мне нравится работать под его руководством, но его жена... она просто чудо.
— Знаешь, — говорит мама, и глубокие морщины между ее бровями разглаживаются, а на лице появляется легкая улыбка. — Через два месяца Делорис уходит на пенсию.
Я удивленно моргаю.
— Что? Почему?
Мама смеется.
— Потому что ей восемьдесят пять. Не могу ее осуждать.
Это невероятно. Делорис работает в офисе Оза с тех пор, как я была ребенком. Она научила меня всему, что я знаю о работе секретаря в приемной. Как только мне исполнилось пятнадцать, я проходила у нее стажировку каждое лето, включая выходные.
— Мне грустно, но я не могу за нее не порадоваться.
Мама кивает, снова поднимает свой бокал и делает глоток.
— Теперь Оз вынужден искать новую секретаршу, кого-то, кто знает, что нужно делать. — Она бросает на меня взгляд поверх бокала. — Ты могла бы вернуться...
Я невольно смеюсь.
— Большинство родителей мечтают, чтобы их двадцатилетний ребенок уехал подальше вместо того, чтобы жить с ними вечно.
Мама вздыхает с притворным возмущением.
— Ты не переедешь ко мне домой. Прямо через двор есть целый гостевой домик. — Ее лицо становится серьезным. — Ты так далеко, Оз на работе, а Рис живет один... Это место кажется слишком пустым. Я пыталась уговорить Риса вернуться, когда видела его в городе.
— Он все еще работает в городе?
Мама замолкает.
— А где еще ему работать?
— Я просто подумала, что после его переезда дорога на работу станет короче. Мама хмурится еще сильнее.
— Не думаю, что это так уж далеко. Может, минут десять?
Я была в квартире Риса. И она находится в другом месте, если только он не ведет двойную жизнь, в чем я сильно сомневаюсь.
Единственное, что приходит мне в голову, это то, что он ежедневно затрачивает по шесть часов на дорогу, чтобы побыть рядом со мной.
Эта мысль одновременно согревает и разбивает мне сердце. Он старался быть рядом все это время, отказываясь ставить точку в наших отношениях, а я вела себя как ребенок. Разумеется, я все еще верю, что мои страхи оправданы, но от этого мне становится только больнее.
— Ты не представляешь, как я счастлива видеть вас снова вместе, — говорит мама, отвлекая меня от моих мыслей. — Рис был в отчаянии, когда ты уехала. Он ни о чем не подозревал, пока не вернулся домой и не обнаружил, что тебя нет, — мама цокает языком и качает головой. — Он был раздавлен. Я спросила, не произошло ли чего между вами, возможно, вы поссорились, но он ничего не ответил. Как и ты. Я видела, как вам было тяжело, и это меня сильно расстраивало.
Мой желудок скручивается, как клубок разъяренных змей. Я смотрю на кусочек льда, который плавает в желтом напитке и со звоном ударяется о край бокала.
— Я поцеловала его, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю остановиться.
Я быстро поднимаю взгляд, чтобы уловить ее реакцию и выражение лица. Поцелуй — это банальное объяснение случившегося той ночью, но мне нужно увидеть, как она отреагирует. Это моя попытка прощупать почву, и мама не разочаровывает.
У нее отвисает челюсть, глаза округляются, и она смотрит на меня с тихим “О”. Но затем я замечаю, что что-то меняется, и выражение ее лица превращается в гримасу.
— О! — повторяет она с сожалением. — О, Адди, мне так жаль. Уверена, что Рис был просто застигнут врасплох. Ты же знаешь, он тебя обожает.
Меня позабавило, что ее первой реакцией было не “что, черт возьми, с тобой не так?”, а сочувствие по поводу того, что меня отвергли. И таким образом, стыд и боль от отказа вынудили меня покинуть семейное гнездышко.
Полагаю, она права — именно стыд заставил меня убежать.
— Адди? — Мама нежно касается моей руки, и я, моргнув, вырываюсь из своих мыслей. Она смотрит на меня с беспокойством, слегка склонив голову. — Ты в порядке?
Я киваю и откашливаюсь, делая глоток терпкого напитка, чтобы занять свои руки.
— Все в порядке. Просто не могу поверить, что вы с Озом вместе уже десять лет.
Мама не поддается на мои попытки отвлечь ее, но и не настаивает.
— Я тоже. Такое чувство, что он появился в моей жизни только вчера.
Я не могу сдержать смех.
— Ты имеешь в виду тот момент, когда врезалась в его машину на зеленый свет?
Мамины щеки слегка краснеют.
— Да, именно так.
Мы обе смеемся над тем, как она морщит носик из-за чувства вины. Только моя мама могла повредить машину мужчины и отправиться с ним на свидание.
— Я очень рада за вас, ребята, — говорю я, откидываясь на подушки со стаканом в руках. — Я люблю Оза и рада видеть, как вы оба счастливы.
Мама вздыхает и вытягивает ноги.
— Не представляю, что бы я без него делала. Он — весь мой мир, конечно же, после тебя и Риса. — Она задумчиво постукивает кончиком ножа по бокалу, глядя на озеро. — Адди, почему ты поцеловала...
Я быстро перебиваю ее, словно не услышала вопроса.
— Как продвигается дело с макраме? — спрашиваю я, меняя тему.
Ее глаза сужаются, но она позволяет мне уйти от ответа. Однако на ее лице мелькает мрачное выражение, и она отворачивается от озера. Ее пальцы с силой сжимают бокал.
— Мама? — настаиваю я, ставя свой напиток на столик рядом с локтем.
Мама вздыхает и, следуя моему примеру, отставляет свой бокал в сторону.
— Несколько месяцев назад у Оззи были клиенты на ужине, и жена одного из них была в восторге от картины, которая висела над диваном в гостиной. Когда она спросила, где он ее купил, Оззи рассказал ей о моем бизнесе. — Она делает глоток своего напитка, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Она была такой милой и деликатной. Я показала ей еще несколько своих работ, и она посетила мой сайт. Во время ужина она упомянула, что знает компании, которые покупают мои изделия оптом по всему миру.
Мои глаза расширяются от удивления.
— Боже мой! Мам, это потрясающе. Так в чем проблема?
На переносице мамы появилась морщинка.
— Love Knot — мое детище. Моя страсть. Я создаю каждое изделие вручную, вкладывая в него заботу и любовь. Если я начну изготавливать их оптом, это потеряет свою изюминку.
Я понимаю ее опасения, но это действительно ценная возможность — слишком ценная, чтобы ее игнорировать.