— Ты можешь заниматься и тем, и другим. Поддерживай свой магазин как в оффлайне, так и в интернете, но также подумай о расширении. Найди компании для сотрудничества и, возможно, стоит нанять несколько помощниц из города на начальном этапе. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе узнали. Это вовсе не значит, что ты продалась — ты просто расширяешь свою клиентскую базу. Это хорошая... нет, отличная идея. Думаю, тебе стоит попробовать…
Мама смотрит на меня с неуверенностью.
— Ты действительно так считаешь?
Я с энтузиазмом киваю.
— Уверена на сто процентов.
— Видишь? Я же говорил, что это отличная идея.
Оз неторопливо направляется к нам, небрежно засунув руки в карманы своих белых брюк. Его темные, шоколадно-карие глаза сосредоточены на маме, когда он наклоняется и целует ее в макушку. Блестящая черная прядь падает ему на лоб.
— Сделай это, любовь моя.
Мама прикусывает нижнюю губу, и на ее лице отражается волнение.
— Я подумаю об этом, — наконец произносит она.
Оз целует ее в кончик носа.
— Хорошо. — Он выпрямляется и бросает на меня теплый взгляд. — Мы отнесли твой багаж в твою комнату.
Когда он говорит “мы”, мой взгляд невольно направляется к Рису. Он уже смотрит на меня, и в его глазах читается желание и потребность. Каждое нервное окончание напрягается от осознания, что мое сердце сжимается от стремления быть рядом с ним. Я так привыкла к его присутствию в своей жизни, что даже краткая разлука физически причиняет боль. Он продолжает смотреть на меня, и делает это намеренно, особенно с учетом того, что наши родители все еще рядом. Это выходит за рамки приличия.
Я сдерживаю сильное желание подойти к нему, крепче сжимая подлокотники. Стараюсь не глазеть на него, когда он садится напротив — так близко, но так далеко.
— О чем вы, дамы, шушукались? — спрашивает Оз, усаживаясь на мамин пуфик и укладывая ее ноги себе на колени. Он аккуратно снимает черные туфли-лодочки и откладывает их в сторону, а его длинные пальцы начинают скользить по ее крошечным пальчикам ног.
Я не упускаю из виду, как мама бросает на меня взгляд, а затем переводит его на Риса. Едва уловимая перемена в выражении ее лица убеждает меня, что тема нашего с Рисом поцелуя при первой же возможности будет поднята вновь.
— Мы обсуждали работу Адди, — наконец произносит она.
Мы с мамой делимся друг с другом абсолютно всем. После ее развода с отцом мы остались только вдвоем, и наша связь стала крепче. Я знаю, что могу довериться ей и рассказать о чем угодно, и она никогда не осудит меня. Но сейчас все иначе. Возможно, мама не станет осуждать мои чувства к Рису, но это может изменить наши отношения. На протяжении десяти лет Рис был ее сыном, одним из ее детей.
Я даже не уверена, имеет ли значение, что мы не родные, ведь для нее мы все равно ее дети. Возможно, это ее шокирует. Как и Оза.
Я чувствую легкое прикосновение к ноге, и мне приходится с трудом сглотнуть, чтобы отвлечься от своих мыслей и поднять взгляд.
Рис наклоняет голову и слегка кивает, словно пытается сказать мне, чтобы я прекратила. Кажется, он точно знает, о чем я думаю.
Я снова сглатываю, изо всех сил стараясь подавить нарастающую в груди панику.
— Они все еще создают тебе проблемы? — спрашивает Оз, привлекая к ним с мамой мое внимание.
Я прочищаю горло, давая себе немного времени, чтобы смягчить тон, и пренебрежительно машу рукой.
— На самом деле это не так важно. Я все равно ищу другую работу.
— Я упомянула, что через пару месяцев Делорис уходит на пенсию, — с хитрой улыбкой вмешивается мама.
Брови Оза взлетают вверх, а глаза расширяются от волнения.
— Ты хочешь эту должность? Это избавило бы меня от необходимости обучать нового сотрудника, и ты уже знаешь, какой кофе мне нравится.
Я смеюсь над этой мыслью — соблазн слишком велик.
Да! Я так хочу вернуться домой. Я скучаю по Пайнкресту, по маме и Озу. Мне не хватает леса и озера, всех тех воспоминаний, которые я создала здесь вместе с Рисом. Время, проведенное здесь, составляет большую часть моего детства.
Невольно я перевожу взгляд на мужчину рядом со мной. Его настойчивое внимание не способствует принятию решения.
Готова ли я вернуться?
У меня больше нет причин оставаться в городе. Все, кого я люблю, находятся здесь. Возвращение домой кажется мне вполне логичным.
— Дай мне немного времени, чтобы подумать, — отвечаю я Озу, желая поговорить с Рисом, прежде чем принять решение.
— Ты могла бы работать на меня, — растягивая слова произносит Рис. — Я тут подумал, что, возможно, мне понадобится секретарша.
По моей коже пробегает волна жара.
— Не думаю, что их называют...
— Мне нравятся секретарши.
Я сдерживаю улыбку, прикусив внутреннюю сторону щеки.
Он добавил в наш список несколько идей, которые хотел бы попробовать. Одна из них — ролевая игра. Похоже, мне предстоит сыграть роль его развратной секретарши.
— Я подумаю, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон оставался нейтральным.
— Ну, я первым спросил ее, — перебивает Оз.
Рис отводит от меня пристальный взгляд, чтобы встретиться с притворным раздражением своего отца.
— Я могу предложить нечто большее.
Оз фыркает.
— Например?
Мудак с кривой ухмылкой спокойно отвечает: — Гибкость.
Боже мой.
Оз, бедняга, на мгновение смирился с этим комментарием.
— К сожалению, рабочее время уже расписано...
— Мне не нужен гибкий график, — быстро заверяю я.
— Действительно? — возражает Рис, склонив голову вбок.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Да.
— Прошлой ночью, когда мы разговаривали, у меня сложилось совершенно другое впечатление.
— Тебе показалось, — перебиваю я.
Засранец ухмыляется и откидывается на спинку стула.
— Нет, я хорошо помню, что ты всегда была большим сторонником гибкости.
Он крепко привязал мои руки и ноги к кровати. Ремни были туго натянуты, не давая мне возможности пошевелиться, пока он распоряжался моим телом.
Воспоминания заставляют меня ерзать. Ублюдок замечает это, и его губы растягиваются в улыбке.
— Я могу поговорить с другими работниками по поводу нескольких часов... — Оз в замешательстве переводит взгляд с одного на другого.
— Это не проблема, Оз. Рис ведет себя как полный придурок. С графиком все в полном порядке.
— Кстати, раз мы заговорили о гибкости, как прошел ретрит по йоге? — вмешивается мама. — Ты почти ничего не сказала об этом, когда вернулась. Все прошло ужасно?
— Согласен, Адди была очень молчалива по этому поводу, — встревает Рис. — Когда я спросил, то так и не дождался ответа. Она просто продолжала издавать какие-то звуки…
— Все было в порядке! — огрызаюсь я, готовая запустить свой бокал ему в голову. — Честно, тут нечего рассказывать.
— Нечего? — ворчит мама. — У тебя даже нет ни одной фотографии. Каким было то место?
— Сплошная глушь. Никакой сотовой связи... поэтому я не стала ничего фотографировать.
Мама и Оз не разбираются в технике, но они чувствуют, что я лгу. Функция камеры не имеет никакой связи с Wi-Fi.