Я считаю, что одна из причин, по которой невозможно не любить Палому или мою маму, заключается в их удивительном сходстве — они могли бы быть сестрами. Обе излучают ауру спокойствия и умиротворения, которая мгновенно располагает к себе. Не могу припомнить, чтобы кто-то из них когда-либо повышал голос. Моя мама — это настоящий калейдоскоп эмоций, истинное дитя семидесятых в душе. Ее жизненная мантра — миром правит любовь. Палома, напротив, напоминает спокойную реку, безмятежный белый туман, который окутывает и приносит успокоение. Раньше мне казалось забавным, что Адди выглядит как младшая версия своей матери, имея такой же характер, как у меня.
— Привет, милый, — Палома берет меня за руку и прижимает ее к своей груди. — Как ты?
Я позволяю ей вести меня вдоль стены. Толпа расступается, давая нам возможность остаться наедине.
Здесь действительно слишком много людей. К нам приехала старшая сестра Паломы — Талли, ее муж Джулиан и двое их детей: шестнадцатилетний Дейтон и восемнадцатилетняя Клио. Талли с кем-то ругается по телефону, ее раздраженный вопль заглушает шипение и потрескивание мяса, жарящегося на гриле. Ее семья стоит в нескольких футах от нее, соблюдая дистанцию друг от друга на противоположных концах веранды, все они погружены в свои телефоны.
Дядя Грейсон, муж Айрис, стоит почти впритык к моему отцу. Настолько близко, что мне становится неловко. Как и его жена, Грейсон не замечает, что творится вокруг. Они оба живут в своем собственном мире, не осознавая реальности. Мир вращается вокруг них, и никто не может убедить их в обратном.
Я бы предпочел, чтобы в этот вечер здесь была только наша семья. Но сегодня — годовщина наших родителей. Это их праздник. И через двадцать четыре часа эти люди наконец-то уедут.
— Рис?
Я моргаю и смотрю на миниатюрную женщину, стоящую рядом со мной.
— Прости, я в порядке. Что насчет тебя?
Она притормаживает перед лестницей, ведущей во двор, и поворачивается ко мне. Ее большие зеленые глаза встречаются с моими, и я поражаюсь, насколько они с Адди похожи.
— Могу я попросить тебя об одолжении?
— Все, что угодно, — уверенно отвечаю я.
Ее лицо озаряет ослепительная улыбка.
— Понимаю, что, возможно, это может быть чересчур. Вы только начали снова общаться, но, думаю, ты единственный, кто может помочь мне убедить Адди вернуться домой. Я знаю, что ты заботишься о ней так же сильно, как я, и...
Я не колеблюсь, делая вдох и выпаливая: — Я люблю ее.
Улыбка Паломы становится шире.
— Ты действительно мне поможешь? Я не хочу давить на нее, но она уехала без всякой на то причины. Мне известно, что между вами произошел инцидент, который ее смутил, но я уверена, что вы, ребята, слишком близки, чтобы позволить какому-то поцелую встать между вами.
Я не совсем понимаю, о чем идет речь, но не могу не согласиться с тем, что Адди должна быть здесь. Ей не место в квартире размером с обувную коробку. Вдали от своей семьи.
— Я поговорю с ней.
Лицо Паломы озаряется радостью.
— Правда? О, Рис! — Она обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать. — Спасибо! — Она оставляет на моей щеке нежный поцелуй, прежде чем отстраниться, все еще сияя от счастья. — Теперь мне нужно поговорить с ней, чтобы она убедила и тебя вернуться домой.
Я не могу сдержать смех.
— Ты ведь знаешь, что большинство родителей мечтают о том, чтобы их дети покинули дом, верно?
Палома поджимает губы и хмурится.
— То же самое сказала Адди, и, повторюсь, у нас есть гостевой домик.
Я усмехаюсь.
— Ты хочешь, чтобы мы с Адди переехали в гостевой домик? Вместе?
Я совершенно не против. Черт возьми, я могу прямо сейчас сесть за руль, собрать все наши вещи, и мы успеем переехать еще до рассвета. Но мне интересно, как Палома, не подозревающая о том, что возбуждение ее дочери все еще ощущается на моих пальцах, представляет себе эту картину.
— Ну, я имею в виду... — она морщит свой маленький носик. — Вы оба взрослые люди и можете сами установить правила относительно досуга и домашних обязанностей. Или мы можем расшириться! — с энтузиазмом предлагает она. — Добавим целую секцию, например, еще два этажа.
У меня на языке вертится желание рассказать о разговоре, который состоялся у нас с отцом, когда мы разгружали мой грузовик. Я предложил ему выкупить участок земли прямо напротив озера Иден. Мой взгляд невольно скользит по густым зарослям дикой местности, едва видимой за водой. Это нетронутый кусок земли, который ждет, когда я и моя команда начнем строить для Адди жилище ее мечты.
Я давно обдумываю эту идею. Изначально я хотел построить дом и подготовить его к ее приезду, но теперь осознаю, что это важно для нас обоих. Я хочу, чтобы она принимала участие в планировании вместе со мной, чтобы мы вместе создали наше уютное гнездышко. Сегодня утром, увидев ее волнение, я понял, что настало время осуществить этот план и официально попросить разрешение у отца.
— Ты хочешь купить этот участок? — спросил он, останавливаясь, чтобы достать чемодан Адди. — У кого? Земля уже наша.
— У тебя, — ответил я, забавляясь его замешательством.
— Рис, земля принадлежит тебе. Она является нашей собственностью уже много лет. Вы с Адди полноправные владельцы.
У меня возникло желание закатить глаза. Он всегда был готов предложить свою собственность на блюдечке с голубой каемочкой. Например, когда умер дедушка и оставил отцу свою строительную компанию, хотя тот не имел ни малейшего представления о бизнесе и не проявлял к нему интереса. Он просто посмотрел на меня и спросил, хочу ли я продолжить его дело, ведь “Дальгадо Констракшн” всегда была нашей с дедушкой страстью. Дедушка брал меня с собой на стройку с тех пор, как я научился ходить. Я знал компанию вдоль и поперек и влюбился в сложное искусство работы руками. Отец просто переписал компанию на меня, сказав, что дедушка мной гордится.
— Можешь просто позволить мне заплатить за участок? — умолял я, понимая, к чему все идет.
Отец застыл, словно я наставил на него пистолет. — Заплатить? Но зачем? Ты собираешься заплатить за то, что уже принадлежит тебе?
Я застонал и ущипнул себя за переносицу.
— Это твоя земля, пап. Она записана на твое имя. Дедушка оставил ее тебе, так что позволь мне ее купить.
Если бы отвращение взяло над ним верх, мне бы пришел конец, но он лишь усмехнулся и махнул, чтобы я убрался с дороги и не пудрил ему могзи подобным дерьмом.
— Ты мой сын. Это твоя земля. Твой дом. Если тебе хочется построить здесь дом для себя, брось камень и выбери место. Большое не поднимай тему наследства, иначе я отрекусь от тебя.
Я засмеялся.
— Если ты откажешься от меня, смогу ли я тогда купить землю?
Он дал мне подзатыльник, проходя мимо с багажом Адди в руке.
Я оставлю эту мысль при себе, пока не смогу поговорить с Адди. Мне хочется отвести ее в то место и посмотреть на ее реакцию, когда она увидит, где я мечтаю начать нашу совместную жизнь и где будут расти наши дети. Я достаточно хорошо знаю Адди и уверен, что оно ей понравится.