— Нет, — бормочу я, как раздраженный придурок. — Я в порядке. Просто не хочу разговаривать.
— Это нехорошо. Думаю, тебе стоит немного пообщаться с дядей и отвлечь его.
В его голосе слышится отчаяние, и я следую за его взглядом к тому месту, где Грейсон загнал Клио в угол. Девушка выглядит так, будто мечтает оказаться где угодно, только не здесь, в то время как взрослый мужчина критикует ее клетчатую юбку, черную футболку с сетчатым верхом и ботфорты, которые доходят ей до колен. Что бы он ни говорил, на ее бледной коже выступает румянец.
— Что, черт возьми, ему нужно? — огрызаюсь я, и отец испускает вздох.
Грейсон указывает на короткую стрижку Клио, и я уже собираюсь броситься в их сторону, но меня опережает Палома. Она с легкостью проскальзывает между ними и мило улыбается этому тупому ублюдку. Этого достаточно, чтобы отвлечь внимание от Клио, и она ускользает, оставляя Палому наедине с этим дерьмом.
— Тебе нужно прекратить приглашать их в наш дом, — говорю я отцу. — Они — высокомерные...
— Она моя сестра, — перебивает отец. — Она не хотела быть грубой. Такова ее натура, а Грейсон просто не обращает внимания.
— Перестань ее оправдывать. Палома — святая. Если бы кто-то разговаривал с Адди так же, как Айрис с Паломой, я бы оказался в тюрьме, выставив ее за дверь. Она бы больше никогда не переступила порог этого дома.
— Айрис любит Палому. Она никогда не говорила с ней…
— При тебе.
Отец наставляет на меня щипцы.
— Хватит. Сейчас не время для этого разговора.
Мое раздражение только усиливается.
Майкл рассмешил Адди, и никто из них так и не сдвинулся с места, хотя Паломы больше нет рядом.
Вероятно, мне все таки понадобятся деньги для залога.
Мы собираемся за столом, чтобы поужинать, и Адди занимает свое привычное место напротив меня. Отец и Палома садятся с краю, а Майкл, этот монументальный ублюдок, усаживается рядом с Адди и демонстрирует ей свою улыбку, полную дорогостоящих зубных протезов.
Адди смотрит лишь на меня. В ее зеленых глазах читаются нежность и настороженность. Она не пытается привлечь мое внимание и не произносит ни слова, просто наблюдает за мной, и это как-то усмиряет мой гнев.
Когда отец поднимается, чтобы произнести речь, Адди отводит взгляд. Она поворачивает голову в его сторону, прислушиваясь к его рассказу о последних десяти годах, проведенных с Паломой. Он говорит о счастье и удовлетворении, упоминая нас с Адди как членов своей семьи. Я слушаю лишь отчасти, потому что мой разум не может отвлечься от того, как прекрасно выглядит Адди в мягком свете гирлянд, развешанных над головой. Как сверкают ее глаза. Как изящно очерчены линии ее профиля.
Как и всегда, она искоса бросает взгляд в мою сторону. Ее маленький носик игриво морщится над изогнутой губой. Мои губы тоже слегка подрагивают, и я невзначай толкаю ее ногой под столом.
Официанты разносят еду. Передо мной ставят тарелку, но я не смотрю на нее. Мне нет дела до ужина, когда кто-то протягивает нож, потому что Майкл наклоняется — черт возьми, наклоняется так, будто расстояние между ними слишком велико для того, что он собирается ей сказать — к плечу Адди, отвлекая ее от меня, чтобы она могла сосредоточиться на нем.
Я мог бы его убить.
Мне нужны тридцать тонн сырого бетона и подвал. Тогда никто и никогда не найдет его блядское тело.
Эта мысль становится все более соблазнительной, когда я слышу его бессмысленное бормотание о ее работе, адресе и том, почему это так далеко. Идиотские вопросы, которые его не касаются.
— У тебя есть парень? — спрашивает он, до смешного небрежно нарезая курицу.
— Да, — не раздумывая отвечает Адди. Она даже не смотрит на него, отрезая кусочек от своей курицы и отправляя его в рот.
— О, здорово, — бормочет наш Чудо-мальчик. — Как долго вы вместе?
— Достаточно долго.
Он медленно кивает.
— Значит, это серьезно.
Это не вопрос, но Адди качает головой.
— Как сердечный приступ.
Я чувствую, как мои губы искривляются в ухмылке, пока этот идиот, нахмурившись, не поднимает голову.
— Но он не считает, что ты достойна того, чтобы с тобой встречаться?
Адди перестает жевать, а я крепче сжимаю нож.
— Что ты сказал?
Майкл пожимает плечами, но его ответ остается неуслышанным из-за пронзительного визга Айрис, который разносится по столу, как катящийся с горки кусок дерьма. Ехидная усмешка, тщательно скрываемая от отца, звучит на октаву выше, привлекая наше с Адди внимание.
Я не упускаю из виду, как Палома сжимает челюсть, а костяшки ее пальцев белеют, когда она вонзает нож в стейк. Она вежливо слушает женщину — похожую на тролля — слева от себя, критикующую ее за ее же столом.
— Не хочу быть стервой, Палома, — говорит она. — Но ты достаточно долго была частью этой семьи, чтобы понять, как это важно.
Палома медленно и размеренно поднимает плечи.
— Да, спасибо, что напомнила.
Я аккуратно кладу столовые приборы на тарелку с нетронутым стейком и печеной картошкой — мое раздражение становится настолько сильным, что аппетит уходит на второй план. Кроме того, сейчас мне не стоит прикасаться к потенциальному оружию.
— Мама? — зовет Адди.
Палома переводит взгляд на свою дочь и улыбается так, будто бы все в порядке.
— Кому-нибудь налить еще один бокальчик?
— Я бы не отказался, — встревает Грейсон, поднимая пустой бокал и встряхивая им, наполняя тишину звоном льда о стекло.
— Конечно! — Палома начинает отодвигать свой стул, но Адди вскакивает на ноги, и на ее прекрасном лице появляется мрачное выражение, словно она жаждет мести.
— Адди, — спокойно, но предостерегающе произносит Палома.
Адди сжимает губы, ее челюсть напрягается от ярости, пронизывающей каждую клеточку ее тела. Она подходит к Грейсону и с силой вырывает у него бокал.
— Чего ты хочешь? — шипит она.
— Для начала, улыбку, — Грейсон разражается лающим смехом, словно он юморист.
— Ответь ей, иначе я буду тем, кто принесет тебе выпить, — говорю я, прижимая дядю к себе, и его улыбка блекнет на круглом лице.
— Только колу, — бормочет он.
Адди прикусывает нижнюю губу, пытаясь справиться со своими эмоциями. У нее получается взять себя в руки, и она разворачивается, направляясь к столу с напитками. Затем берет колу и возвращается обратно.
— Здесь почти нет льда, — недовольно замечает Грейсон, когда Адди с силой ставит напиток на стол, заставляя его дрожать, что отвлекает отца от разговора с Джулианом.
— Адди? Все в порядке?
Она смотрит на свою мать, которая едва заметно качает головой.
— Да, в порядке, — цедит Адди сквозь зубы.
— Подожди. Мне нужно больше льда, — жалуется Грейсон, когда Адди собирается уйти.
Я встаю. Адди встречается со мной взглядом, и я кивком указываю на ее место, но она все еще остается неподвижной.
— Садись. Я принесу.
В ее глазах читается голод, и мне трудно сдержать желание наклониться и прикусить ее губу, зажатую между зубами.
— Немедленно, ямочки, — мой тихий голос звучит с нотками предупреждения.