Оз делает глубокий вдох и медленно кивает.
— После того, как вечеринка закончится и все уляжется спать, нам с Айрис предстоит очень долгий разговор. Я дам ей понять, что ей не буду рады в этом доме, если ее поведение не изменится. И что она должна извиниться перед каждым из вас. Особенно перед тобой, моя дорогая.
Мама тут же начинает качать головой.
— Я действительно не чувствую…
— Она должна извиниться, — настаивает Оз, прерывая ее. — Если она хочет и дальше оставаться в моей жизни.
Мама вздыхает, но больше не спорит. Она смотрит на меня, затем на Риса.
— Спасибо, что защищаете меня. Я очень вам благодарна.
Я отхожу от перил и обнимаю ее.
— Всегда. — Затем я шепчу ей на ухо: — Я все равно выбью из нее все дерьмо. Просто моргни два раза.
Мама разражается смехом.
— Нет, прошу, не надо.
Я лишь пожимаю плечами.
— Предложение остается в силе.
Потом ее обнимает Рис. Что бы он ни прошептал, в ее глазах блестят слезы, когда они отрываются друг от друга. Она нежно гладит его по лицу.
— Мне так повезло, что вы оба есть в моей жизни.
Со слезами на глазах она позволяет Озу увести ее обратно на танцпол, а я поворачиваюсь к Рису.
— Я расскажу тебе, что ей сказала, если ты тоже поделишься.
Рис улыбается и начинает тянуться ко мне, но вдруг останавливается.
— Пойдем прогуляемся, — предлагает он.
Я приподнимаю бровь, но позволяю ему вести меня вниз по ступенькам на лужайку. Когда мы спускаемся, я останавливаюсь, чтобы разобраться с ремешком на лодыжке. Крошечную пряжку невозможно разглядеть в темноте, и я не хочу сломать ногу, пытаясь пройти на каблуках по мягкой траве.
Рис приседает, отводит мои руки в сторону и с ловкостью продевает ремешок в петли. Он аккуратно снимает мою обувь и ставит ее рядом с лестницей, потом он поднимается, и я награждаю его улыбкой.
— Давай, ямочки. Ты нужна мне, — он кладет свою тяжелую ладонь мне на поясницу и ведет по знакомой тропинке к озеру.
Он не отпускает меня, и я прижимаюсь к нему всем телом, пока мы удаляемся от толпы. Я кладу голову ему на плечо и вдыхаю насыщенный аромат мускуса, сосен и сырого песка. Запах дома, по которому я очень скучала. И, конечно, чувство безопасности. Я могу полностью расслабиться, не опасаясь нападения грабителя или маньяка. Я привезла с собой в город эту дурную привычку, и удивительно, что мне удалось продержаться так долго.
— Адди?
Наслаждаясь знакомым шорохом травы под босыми ногами и тихим гулом бескрайней природы, я, не открывая глаз, отвечаю: — Хм?
— Возвращайся со мной.
Медленно открывая веки, я встречаю темноту, окрашенную в насыщенный синий цвет. — Что?
Рис останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я едва различаю его силуэт, но чувствую тепло его тела.
— Ты вернешься вместе со мной?
— Да! — кричит мой мозг. Мое сердце. Моя душа.
— Я уже говорила, что готова отправиться с тобой хоть на край света, Рис, — я дотрагиваюсь до его мускулистой груди сквозь футболку. — Но если мы вернемся, нам придется жить в постоянном страхе, что нас поймают. Мы будем вынуждены следить за тем, как смотрим друг на друга, стараясь не увлекаться прикосновениями. Я ненавижу город, но там нас никто не осудит. Я смогу целовать тебя на людях, пойти с тобой в любой ресторан и держать тебя за руку. Здесь мне придется притворяться, что у меня есть чудик в маске, но вскоре люди могут подумать, что я его выдумала. А ты не можешь оставаться холостяком, вечно проживающим вместе с сестрой.
В темноте он обнимает меня за талию и притягивает к себе.
— Я уже говорил тебе, детка, что мне плевать, если кто-то узнает о моих чувствах. Я собираюсь сделать тебя своей женой и начать с тобой новую жизнь. Мне лишь нужно, чтобы ты ответила “да”.
Мое сердце стучит так сильно, что становится трудно дышать.
— Ты... ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?
Его пальцы нежно касаются моей щеки, затем скользят к подбородку и приподнимают мое лицо.
— Удивлена? — он целует меня так нежно, что воздух словно улетучивается из моих легких. — Мы знакомы уже десять лет, Адди. Восемь из них мы были лучшими друзьями, а последние два года — любовниками. Ты — весь мой мир. Я мечтаю, чтобы мое кольцо украшало твой палец, и чтобы ты носила моего ребенка. Я хочу построить для тебя дом, сидеть с тобой на крыльце и наблюдать, как наши дети плещутся в озере, на берегу которого прошло наше детство. Я хочу стоять здесь в день нашей десятилетней годовщины и строить планы на следующие шестьдесят лет.
Он бережно вытирает слезы с моего лица своими пальцами, а затем губами, покрывая крошечными поцелуями влажные щеки, прежде чем снова вернуться к моим губам.
— У меня пока нет кольца, но есть земля и инструменты. Кольцо — это лишь вопрос времени.
Шмыгая носом, я отстраняюсь ровно настолько, чтобы оглядеться по сторонам. Мамин дом — единственный светящийся маяк на многие мили вокруг, мерцающий на поверхности озера, покрытого рябью.
— До твоей мамы пятнадцать минут пешком, — шепчет он мне на ухо. — Достаточно близко, чтобы ты не успевала соскучиться, но и достаточно далеко, чтобы она не слышала твоих криков, когда я буду гоняться за тобой по лесу.
Я чувствую его улыбку, и не могу сдержать смех.
— Ты серьезно?
— Детка, с той ночи в гостиной это единственное, о чем я мечтаю. Я уже поговорил с отцом. Земля принадлежит нам. Как только мы разработаем планировку, я смогу приступить к работе. Знаю, это может показаться странным, но я хочу подарить тебе дом, Адди. Дом, в котором мы будем жить вместе. Я хочу стать твоим убежищем, в которое ты будешь возвращаться каждую ночь и...
Я целую его, обвивая руками его шею и крепко сжимая, словно могу без него умереть. На глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь ответить.
— Да. Да! Я выйду за тебя замуж. Мы построим дом. У нас будут дети. Я хочу всего этого вместе с тобой.
Издав рычание, он поднимает меня с земли и проводит языком по моим губам. Я обвиваю его ногами за талию, и внезапно оказываюсь на спине, прижатая к колючей траве. Мы поспешно срываем друг с друга одежду, и он проникает глубоко в мою киску.
Однако мы не трахаемся.
Мы занимаемся любовью под звездным небом, в то время как дикие существа наблюдают за нами с деревьев. Здесь, в этом месте, где мы намерены построить наше будущее, мы запечатлеваем нашу страсть каждым движением, каждым поцелуем и касанием рук.
Рис усаживает меня сверху и позволяет мне скакать на его члене в медленном темпе, в то время как он боготворит мою грудь. Его язык скользит по моей коже, и я прошу его не останавливаться, пока за моими закрытыми веками не вспыхнет галактика.
Он обнимает меня, когда я вздрагиваю, сжимая его член. Он повторяет, что любит меня, пока наполняет меня своей спермой. Вытекающее наружу семя становятся подношением нашей земле.
— Нам нужно поговорить с родителями, — шепчу я несколько минут спустя, прижавшись к Рису, его плечо заменяет подушку.