Я понимаю каждое его слово. Они ясны и лаконичны, но в ушах у меня гудит из-за паники. Я прихожу в себя только тогда, когда мама вскакивает на ноги, распахнув свои объятия.
Я всхлипываю, вскакивая с дивана и прижимаясь к ней всем телом. Мои руки крепко сжимают ее, и я вдыхаю сладкий аромат орхидей. Она обнимает меня так крепко, что становится трудно дышать, но это приносит мне лишь облегчение.
— Я так испугалась, — выдыхаю я, уткнувшись в ее плечо.
Она нежно успокаивает меня, гладя по волосам и спине. Целует мои мокрые щеки и не отпускает, пока очередь не доходит до Оза.
Он крепко обнимает меня своими сильными руками, его теплое дыхание касается моего уха.
— Ты всегда будешь моей малышкой, Адди.
Свежие слезы капают на его футболку, и он усиливает хватку, прежде чем отстраниться. Его лицо озаряет улыбка.
Как только я освобождаюсь, мама бросается ко мне и хватает меня за руку. На ее лице сияет неподдельное счастье, и на мгновение мне становится смешно от мысли, что они когда-либо смогли бы меня покинуть.
— Свадьба! — кричит она, прижимаясь ко мне еще крепче. Ее ногти вонзаются в мою кожу, но мне все равно. — Нам предстоит так много сделать.
Я наблюдаю, как Рис выходит из нашего совместного душа, завернутый в полотенце, и не могу не восхититься его безупречной кожей. Капли воды стекают с кончиков его темных локонов, скользя по четким линиям плеч и вниз по груди. Боже, он просто великолепен. Как может один человек быть таким притягательным?
— Если продолжишь так на меня смотреть, я забуду, что нам нельзя трахаться в кровати, на которой ты спала в детстве.
После разговора с Озом мы сразу же принялись к подготовке дома. Рис и я обменялись быстрыми поцелуями, прежде чем мы разошлись в разные стороны. Оз повел его и Майкла помогать накрывать на столы, а я с мамой занялась организацией кейтеринга. Мама не уставала рассказывать о лучших местах и времени для свадьбы на открытом воздухе.
Мне понравилось, как она была взволнована. Было приятно видеть, что она так же счастлива, как и я, но сейчас не время для этого. Ей следует сосредоточиться на своей годовщине.
Когда оставалось совсем немного времени до начала мероприятия, я чуть не сломала лодыжку, спеша найти Риса. Когда я наконец нашла его и затащила его красивую задницу в душ, его скользкие руки начали исследовать мое тело, его губы жадно одаривали меня поцелуями, а его твердый член пульсировал между моими ладонями.
Но ничего.
Он ни разу не трахнул меня с прошлой ночи у озера, и я готова взорваться от нетерпения.
Я не понимала, почему он избегает меня с тех пор, как мы приехали.
— Кто установил это правило?
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Просто не думал, что это хорошая идея. Мы не занимаемся ванильным сексом.
Он прав, но я не собираюсь ждать, пока мы вернемся домой, чтобы снова почувствовать его внутри.
Я развязываю узел на полотенце и позволяю ему упасть на пол. Перешагнув через него, я направляюсь к кровати.
— Хочешь знать, чем я занималась той ночью, после того как отсосала тебе в гостиной?
На скулах Риса заметно напрягается мускул, а его пальцы крепче сжимают полотенце.
— Да.
Я опускаюсь на матрас и широко раздвигаю ноги.
— Я пришла сюда, все еще чувствуя твою сперму на языке. Разделась и легла на кровать, облизнув свои пальцы...
— Адди...
Я игнорирую его предостерегающее рычание и засовываю указательный и средний пальцы в рот, посасывая их так, будто это его член. В знак признательности его достоинство поднимается под полотенцем.
Стараясь сдержать ухмылку, я освобождаю пальцы и скольжу ими вниз, к тому месту, где он мне нужен, и просовываю влажные пальцы между складочками.
Я стону и приподнимаю бедра.
— Затем я прикоснулась к своей киске. Засунула два пальца внутрь. На них все еще была твоя сперма. — Я толкаюсь сильнее и глубже, очарованная хищным блеском в его глазах, следящих за моей рукой. — Я еще не принимала таблетки.
Рис оказывается на мне прежде, чем я успеваю кончить. Полотенце отлетает в сторону, и у меня есть лишь мгновение, чтобы увидеть его великолепный член, прежде чем его руки оказываются на мне. Он хватает мое запястье, отталкивая его в сторону, и сжимает мои бедра. Я раздвигаю их, и он врывается в мою киску. Без предупреждения. Больше никаких игр.
Он проникает в меня своей выпуклой эрекцией, заставляя мое тело содрогнуться от восхитительного ожога, который вынуждает мою спину выгнуться дугой над матрасом. Металлические ножки кровати врезаются в твердую древесину, когда прочная дубовая конструкция прогибается под нагрузкой. Мой крик не сравним с предыдущим стоном.
— Тихо! — рычит Рис, хватая меня за бедра и притягивая к себе. — Ты хочешь, чтобы все это услышали, Адди? Хочешь, чтобы они услышали, как ты умоляешь меня дать тебе мой член? Чтобы они узнали,какая ты ненасытная?
Я теряю связь с реальностью, когда его толстая головка проникает глубоко внутрь, вызывая в животе волны мучительной боли.
— Больно, — хнычу я, но вскоре вскрикиваю, когда он проникает еще глубже. — Рис!
— Ты, черт возьми, справишься с этим, ямочки.
Он поднимает мои ноги под коленями и прижимает их к моей груди, заставляя меня ощутить его вес и всю длину до самых яиц.
— Ты так глубоко, — выдыхаю я, запрокидывая голову и извиваясь. Мои ногти вонзаются в его бедра, стремясь дотянуться до его упругой задницы. — Боже, мне больно, Рис.
Его бедра медленно и плавно вращаются, и я содрогаюсь. Ругаюсь и сгибаюсь пополам, когда внутри разгорается пламя. Я сжимаю пальцы ног по обе стороны от его головы, и от давления мое зрение затуманивается.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, грудь и спину, когда, вскрикивая, достигаю оргазма. Он закрывает мне рот ладонью и касается губами моего уха, шепча, что я, блядь, хорошая девочка. Что я прекрасно справляюсь, принимая его член. Что ему нравится находиться внутри меня, пока я умоляю о каждой капельки его спермы.
У него чертовски грязный рот, и мне это очень нравится.
— Не останавливайся, — скулю я под его липкой ладонью. — Еще. Используй меня. Используй мою киску. Сделай ей больно.
Рис хрипло стонет мне в подбородок.
— Подожди, пока я не отвезу тебя домой, Аделин. — Он не торопится, когда разоряет мою киску своим чудовищным членом при каждом толчке. Когда трется тазом о клитор. — Подожди, пока я не свяжу тебя, оставив раскрытой и беззащитной. Я буду играть с твоими отверстиями, заполняя их, пока ты не почувствуешь боль и не закричишь. И никто не придет тебе на помощь. Никто. Никто и никогда не освободит тебя от страданий. Все будет именно так, как ты этого жаждешь.
Воспоминания о том дождливом дне в его квартире, когда он держал меня привязанной к кровати и часами играл с моим влагалищем, доставляя кучу оргазмов, не приносят ни малейшего облегчения. Они заставляют меня зажмуриться и громко стонать. Моя киска сокращается вокруг его каменного члена, который терся о влажные стенки, в то время как мой мучитель мрачно смеется.