— О, я именно это и планирую, — его взгляд скользит по мне сверху донизу. — Мы же договаривались не привлекать внимания.
Мои щеки заливает жар, я морщусь и отстраняюсь на шаг.
— Мне нужно найти маму. Перестань так на меня смотреть.
Непристойно ухмыльнувшись, он прикусывает губу.
— Как?
Смеясь, я проношусь мимо него и встречаюсь взглядом с Озом, который до этого момента старательно избегал нашего разговора, будучи невероятно заинтригованным пятном на зеркале в прихожей.
— Мама во дворе?
Он прочищает горло и кивает.
— Да, и ты действительно выглядишь великолепно.
Я улыбаюсь ему и оставляю поцелуй на его щеке.
— Спасибо.
Я нахожу маму в самом сердце цветущего сада, усыпанного крошечными огоньками. Танцпол из прочного дерева простирается по всему двору, окруженный гирляндами роз всех оттенков радуги. На открытой площадке столики накрыты белыми скатертями и украшены декоративными чашами с чайными светильниками. От этого зрелища захватывает дух.
— Это просто потрясающе! — я ахаю, подбегая к женщине, которая наблюдает за тем, как команда кейтеринга расставляет блюда на столе.
Мама улыбается и поворачивается ко мне, ее глаза расширяются.
— Боже мой, Адди! Ты выглядишь потрясающе! Это платье не передает всей своей красоты на тех фотографиях, которые ты прислала.
Я улыбаюсь и целую ее в щеку.
— Спасибо, но это ты выглядишь потрясающе.
Мама проводит рукой по блестящей ткани платья в греческом стиле с одной бретелькой и широким золотым поясом. Кремовый цвет подчеркивает мягкий оттенок ее кожи и акцентирует внимание на заколках, фиксирующих ее темные локоны на затылке.
— Думаю, мы обе отлично выглядим, — решает она, беря меня под руку и ведя по краю импровизированного танцпола. — Все выглядит замечательно, правда? Я хотела, чтобы было просто, но уютно.
— Мне нравится, — откровенно признаюсь я. — Все идеально.
Мама улыбается и прижимает мою руку к себе.
— Тебе стоит сделать что-то похожее на свою свадьбу. Например…
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
— Прекрати. Я же говорила, не сегодня. Никаких разговоров обо мне, Рисе или свадьбе. Этот вечер посвящен только вам. Все остальное может подождать до завтра.
Тем не менее, она прикусывает губу и хихикает, как маленькая девочка.
— Я так взволнована! Хочу рассказать остальным.
— Нет! — я хватаю ее за руку. — Мам, нет. Это твоя ночь.
Она закатывает глаза.
— Мы можем совместить…
— Нет, не можем. Обещай мне.
— Серьезно? — фыркает она, когда я прищуриваюсь. — Отлично. Боже, какая же ты вредина.
Я смеюсь, а она берет меня за руку и проводить чуть дальше.
— Хорошо, но есть одна вещь, о которой мне действительно нужно с тобой поговорить… — она останавливается и смущенно смотрит на меня.
— Ладно...
Она нервно облизывает губы и понижает голос.
— Я подумала, что, возможно, будет лучше, если вы с Рисом переночуете в гостевом домике.
Я долго смотрю на нее, не понимая, в чем проблема.
— Почему?
Мама поджимает губы и смотрит вперед.
— Все хорошо. Просто мы с Озом считаем, что нам всем не помешает немного уединения.
Я продолжаю пристально на нее смотреть, будучи уверенной, что она намеренно избегает ответа.
— Ты не хочешь видеть нас вместе?
— Нет! — Она хватает меня за руки и сжимает их своими теплыми ладонями. — Дело не в этом. Я искренне рада, что вы с Рисом стали парой. Просто... — она прочищает горло. — В нашем доме очень тонкие стены, и...
Вдруг раздается щелчок, и я не успеваю подавить вздох от ужаса.
— О Боже, мама, я…
Мама поднимает руку.
— Нет, нет, это совершенно нормально — хотеть... заниматься йогой.
— О Боже, — стону я, закрывая лицо руками. — Вы, ребята, все слышали... ? — Я замолкаю.
Конечно, они слышали. Рис был прав, когда сказал, что мы не занимаемся ванильным сексом, но неужели мы были настолько громкими? Я так подавлена, что мне хочется умереть.
— Мне так жаль.
Мама изящно машет рукой, уголок ее рта приподнимается в усмешке.
— В домике для гостей вы с Рисом можете заниматься йогой столько, сколько вам захочется.
Я хмурю брови, а мое лицо вновь заливается краской.
— Мама, умоляю, пожалуйста, прекрати.
Но дьяволица лишь посмеивается и продолжает.
— С высоты всего этажа мне показалось, что вы оба очень серьезно относитесь к йоге.
— Мама!
Она невинно моргает.
— Что? В занятиях йогой нет ничего плохого, Адди. Это полезно.
— Богом клянусь, перестань говорить о йоге.
Мама пожимает плечами.
— Не думаю, что кому-то из вас нужен учитель йоги...
— Ты извращенка. Я ухожу.
Ее маниакальный смех раздается по всему внутреннему дворику, где я стою и наблюдаю, как собираются гости. Некоторые из них мне знакомы, но я не чувствую желания общаться с ними, разве что для короткого приветствия.
Однако, я постоянно замечаю, как к Рису слетаются женщины. Он словно единственный источник света, притягивающий всех мотыльков к своему пламени. Меня это раздражает, но Рис сохраняет вежливую дистанцию, а их общение довольно краткое.
Я убеждаю себя, что не ревную. Он мой, и мне не о чем волноваться.
Но почему они продолжают настаивать на прикосновениях? Взрослые дамы дотрагиваются до его груди своими ухоженными руками, словно согласие не имеет значения.
— Адди?
Я поворачиваю голову к мужчине, стоящему рядом, и вижу на его красивом лице выражение беспокойства.
Я быстро убираю с лица раздражение и улыбаюсь Озу, надеясь, что это не выглядит слишком странно.
— Привет.
Он отворачивается от меня и обращает внимание на потрясающую рыжеволосую девушку, которая могла бы быть матерью Риса. Она аккуратно поправляет идеально выровненные пуговицы на его рубашке своими длинными руками с красным маникюром. Рис отвечает ей доброй улыбкой и делает шаг назад, но гадюка не отступает.
Она поднимает руку, словно собирается снова прикоснуться к нему, и Рис ловко ускользает от ее костлявых пальцев.
Может быть, я отломлю от нее по кусочку и заставлю ее это съесть.
— Луэнн совершенно безобидна, — с оттенком веселья в голосе говорит Оз.
Я бросаю на него хмурый взгляд.
— Я не переживаю.
Меня не волнует, как он облизывает задние коренные зубы в ответ на мое недовольство.
— У нее есть сын, который ровесник Риса.
Луэнн драматично смеется над чем-то, что говорит ей Рис, и хватает его за бицепс. Я стараюсь не злиться из-за того, как она сжимает его мышцы.
Мышцы, которые принадлежат мне.
— Если ты имеешь в виду, что она воспринимает Риса как своего сына, то кто-то должен позаботиться о ее ребенке.
Оз смеется и подает мне локоть. Я беру его под руку, потому что, если я продолжу стоять и наблюдать, как женщины терзают Риса, мне может потребоваться адвокат. Поэтому я позволяю Озу вести меня вниз по ступенькам к импровизированному танцполу, где несколько пар танцуют под тихое жужжание скрипок и флейт. Большинство людей толпятся у стола с закусками или собираются в своих уголках. Оз останавливается рядом с танцующими парами и прижимает меня к своей груди.