— Согласен, — он издает собственническое рычание.
Моя рука скользит по теплой коже его шеи.
— Хорошо.
Он что-то бормочет, опуская взгляд на мои губы.
— Поцелуй меня, Адди.
Я целую его. С удовольствием. Пусть я и не могу на него помочиться, но таким образом я заявляю на него права. Мне хочется, чтобы каждая женщина, которая смотрит, знала, что он, черт возьми, мой.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Его губы растягиваются в довольной улыбке, словно он выиграл приз.
— Чему ты так радуешься?
Его тяжелая рука, которая покоилась на моей пояснице, поднимается вверх и хватает меня за волосы, удерживая мою голову на месте, когда он обнажает зубы в высокомерной ухмылке.
— Возможно, ты и была готова пометить меня, но я был готов трахнуть тебя, прижав к перилам крыльца, чтобы все эти ублюдки перестали на тебя пялиться.
Несмотря на охвативший меня пьянящий трепет, я начинаю смеяться.
— Мы определенно должны были стать парой.
Рис мурлычет мне в губы: — Когда мы сможем уйти отсюда, Адди? У нас с тобой есть игра, которую мне нужно закончить.
При упоминании об игре я запрокидываю голову и моргаю, мое лицо искажает гримаса.
— Насчет этого… — Я прикусываю нижнюю губу и кладу руку ему на грудь. — Сегодня вечером нас выселяют в гостевой домик.
15
РИС
––––––––
ГОД СПУСТЯ
Она истончает аромат жимолости и мой собственный запах. Он остается в ее волосах и окутывает нежную кожу. Мне это нравится. Главное, чтобы любой аромат гармонировал с моим.
— Как ты думаешь, можем ли мы построить оранжерею? — спрашивает Адди, положив голову мне на плечо и отрывая взгляд своих зеленых глаз от чертежей нашего нового дома, чтобы посмотреть на меня.
Мой взгляд уже прикован к ней. Мои глаза не способны видеть ничего другого, когда она рядом.
Она — мое пламя. Мой свет, который притягивает меня к ней.
— Мы можем построить все, что пожелаешь, — отвечаю я, проводя подушечкой большого пальца по ее подбородку.
Она сидит у меня на коленях в крошечном белом платье, украшенном миллионами фиолетовых цветов. Спереди платье завязано на шнуровку, которая уже несколько часов издевается надо мной, вынуждая хотеть ее развязать. Однако я сдерживаюсь.
Ее волосы касаются моего подбородка, а упругая, сладкая попка прижимается к моему члену, в то время как моя сперма высыхает у нее между бедер.
Это мечта любого мужчины.
Солнце играет в ее глазах и сверкает в густых прядях, заплетенных в косу, перекинутую через плечо. Лето выдалось необычайно жарким, но это время идеально подошло для закладки фундамента и начала отделки стен. Никто из нас не спешит завершить строительство, поскольку мы оба согласны, что важно добиться идеального результата.
Полагаю, у Адди есть оправдание — возможность жить через двор от своей матери.
Мы не расставались с тех пор, как полгода назад покинули свои квартиры и вернулись в домик у бассейна, чтобы следить за строительством и планировать свадьбу.
— Как думаешь, сколько нам нужно спален? — спрашивает она.
Я провожу кончиком носа по ее щеке.
— Сколько детей ты мне подаришь?
Адди смеется и целует меня в нос.
— А сколько ты хочешь?
Я пожимаю плечами.
— Ты будешь рожать, пока не получишь запрет от врачей.
Ее смех становится еще громче.
— Ох, моя бедная вагина. Нет, мы не собираемся устанавливать рекорды. Почему бы не начать с двух?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Четверо.
— Трое, — отвечает она.
— Четверо.
— Ладно, четверо.
— Шестеро.
Она фыркает, а в ее блестящих глазах сверкают веселые искорки.
— Переговоры так не ведутся, мистер. Я отменяю свое предложение и возвращаюсь к двум.
Из моего горла вырывается рычание.
— Десять.
— Господи… — Она целует меня страстно и крепко. — Четверо!
— Пятеро.
Она закатывает глаза.
— Давай начнем с одного, ладно?
Мое сердце подпрыгивает в груди.
— Сейчас?
— Нет, не сейчас! Нам нужно закончить строительство дома и пожениться.
Я почти дрожу от волнения, когда провожу ладонью по ее гладкому животу.
— После?
Она смотрит мне в глаза, и в ее взгляде столько любви, что у меня замирает сердце.
— После.
Я целую ее и чувствую, как во мне нарастает неподдельное счастье. Кажется, это чувство с каждым днем становится все сильнее, вынуждая меня задыхаться.
Я смутно осознаю, что без нее я бы просто умер. Все мое существование зависит от каждого ее вздоха.
— Что? — спрашивает она, когда мы отстраняемся друг от друга.
Я качаю головой, будучи не в силах подобрать слов, чтобы описать тонкую грань между своим безумием и здравым смыслом.
К счастью, мне не нужно делиться этими мыслями, когда в заднем кармане раздается звонок. Адди пытается встать, но я крепче обнимаю ее за талию и свободной рукой достаю телефон.
— Это отец. Он спрашивает, не хотим ли мы присоединиться к ним за ужином сегодня вечером.
Адди задумывается на мгновение, прежде чем слегка кивнуть. В этот момент звонит ее телефон, лежащий на импровизированном столе, который рабочие установили на окраине постройки, чтобы поддерживать порядок во время работы. Сейчас здесь никого нет, только мы с Адди.
— Оу! — Адди поворачивает телефон, чтобы я мог увидеть экран с баннером, поздравляющим ее с тем, что она уже три года состоит в чате. — Я скучаю по нашему чату. — Затем она выключает экран и переводит на меня взгляд. — Не хочешь вернуться? Если мы собираемся поужинать с родителями, я бы хотела помочь на кухне.
Я провожу пальцами по ее изящному подбородку, прежде чем прикоснуться большим пальцем к ее губам.
— Я люблю тебя.
Ее черты лица мгновенно смягчаются, как и всегда, когда я произношу эти слова.
— Я тоже тебя люблю.
Она быстро целует меня, прежде чем встать.
Я позволяю ей это сделать. Позволяю одернуть платье и взять телефон. Позволяю ей отойти на несколько шагов по направлению к дому наших родителей.
Я наблюдаю за плавным покачиванием ее бедер и, не отрывая взгляда от ее спины, провожу рукой по своему члену сквозь грубую ткань своих джинсов. Затем открываю приложение и отправляю ей единственное сообщение в нашем чате.
— Беги.
Я вижу, как Адди смотрит на свой телефон, читая мою угрозу.
Наши взгляды встречаются.
Никто из нас не моргает, когда я опускаю руку и расстегиваю ремень. Бесполезные маленькие бретельки на ее изящном платье слегка дрожат, а ткань натягивается с каждым тяжелым вздохом. Ее глаза расширяются от страха и возбуждения.
Я сворачиваю ремень и хлопаю им по ладони, наслаждаясь приятным хрустом.
Моя малышка издает писк. Разворачивается и мчится в лес.
Я даю ей небольшую фору.
Жду, пока она не удостоверится, что действительно сбежала.
И бросаюсь за ней.
––––––––
КОНЕЦ