— Горько! — завопил кто- то истошным тенором, и Андрей полез целовать невесту.
Гости в очередной раз осушили чаши за молодых и пустились в пляс, а за ними следом и Андрей поволок Катерину. Только не было сил у молодой боярыни двигать руками и ногами. Она было обратилась умоляющим взором к родному отцу, но тот не обращал на дочь внимание, хохоча с опьяневшим сватом.
— Пляши, молодуха, — тихо приказал Андрей, глядя на Катерину злыми глазами и больно сжимая ее за руку.
— Пусти, мне больно.
— Почто мужу перечишь?! Это только начало. Го-лубка! — злорадно прошептал он ей на ухо, прижав боярыню к себе. — Ты у меня на коленях ползать станешь, пощады просить будешь. Да только нет тебе пощады, милая, — съязвил Андрей.
Он продолжал много пить, то и дело подходя к столу. И напился до безобразия. Тем временем гости утомились, объелись и обпились, и завалились спать, кто где: одни на лавках, другие — на полу, а третьи, не отходя — прямо за столом. Молодых же отправили в опочивальню и заперли до утра.
Отвернувшись от омерзительного супруга и приникнув головой к стене, Катерина прикрыла от горя глаза, и слезы поползли по ее бледным щекам. Андрей тяжело опустился на брачное ложе, исподлобья глядя на свою супругу. Потом поднялся и, шатаясь, направился к ней.
— Теперь мы одни, — злорадствовал он.
Катя испуганно обернулась и стала пятиться, скользя спиной по стене.
— Иди ко мне… — еле выговаривал Андрей, приближаясь.
— Нет! Не подходи! — Катерина схватила со столика с угощениями нож и выставила его вперед перед собой.
— Это мы так мужа встречаем? — расслабленно засмеялся Андрей.
— Не прикасайся ко мне! — пригрозила она.
— Не бойся, это не так гнусно, как объятия черномазого раба.
— Я принадлежу только Берджу, — продолжала пятиться Катерина.
— А може ты его и зарезала? Вот этим ножом.
— Не подходи, слышишь!
— Твой Берджу сдох! Он улетел на небеса, а тебя, девка, забыл прихватить с собой. Теперича — ты моя. И я стану делать с тобой все, что мне вздумается. Иначе, завтре всему честному народу поведаю твою тайну.
— Тайну? — испуганно переспросила княжна.
— Да, тайну. Ведь ты отдалась рабу! Я сам видел вас у реки.
— О, ужас!
— О, да, го-лубка, — язвил Андрей.
— Ах, ты, гнус смердящий!
— Вовсе нет. Я нежнее росинки, ласковей котенка. И нынче ты познаешь меня.
— Ну же… Иди ко мне.
— Пес шелудивый! Лучше в омут головой!
— Туда ты завсегда поспеешь… — он выбил нож у нее из рук и завалил Катерину на кровать. — Моя золотая…
Андрей принялся задирать ей подол сарафана, оголяя ноги. Катерина отпихнула пьяного супруга и, подобрав с полу нож, еще не успела его выставить в виде защиты, как Андрей напоролся на него сам, так и не успев схватить молодую боярыню за рукав сорочки.
— Ах! — Катерина испуганно отшатнулась от него к окну и чуть было не закричала от ужаса, но вовремя опомнилась и, прикрыв рот обеими ладонями, растерянно глянула на запертую дверь. Она рванулась к ней, но та не поддавалась. Андрей застонал и повалился возле брачного ложа. Катерина глянула на него, боясь приблизиться хоть на шаг. Но тот лежал, не шелохнувшись. Окно было распахнуто, и новоиспеченная жена по стеночке, шаг за шагом стала продвигаться к нему, все еще боясь, что Андрей сейчас поднимется и схватит ее. Но тот был уже мертв.
— Неужто я убила его? — тихо проговорила княжна. — Так просто? — удивилась она и, подойдя к окну, выглянула во двор. Снаружи все было тихо.
Катерина стянула с головы шелковую фату с кокошником, осторожно подошла к затихшему Андрею, и, вынув из него нож, обтерла оружие о рушник, лежавший на столике.
— Мерзкий ублюдок! Я не стала твоей! И ничьей я не буду! Ничьей, окромя Берджу! Всякый, кто посмеет прикоснуться ко мне, поплатится за дерзость такую. Нет боле Катерины. Умерла она вместе со своей любовью. А Карма уж сумеет защитить себя, — говорила она Андрею.
На дворе вовсю уже царствовала ночь. Было тихо, только изредка доносились издалека пьяные восклицания и славословия веселящихся холопьев, одаренных князем Василием по случаю свадьбы его дочери медовухой и солониной.
Карма спустилась через окно по связанным покрывалам и простыням и, озираясь по сторонам, перебежками направилась к конюшне. Где-то совсем рядом раздалось пьяное пение и тут же сразу прекратилось: видимо, кто-то из гостей прилег отдохнуть в цветнике под окнами княжеских хором. Прошмыгнув еще мимо пьяной троицы заезжих купцов, Катерина нырнула в конюшню. Отыскав в сене узел, она привязала его к седлу и только тут заметила, что ее руки била мелкая дрожь. Беглянка подышала на сжатые кулаки и, прижав их к груди, стала осматриваться и собираться с мыслями…