— Подойди ближе, Али-Рашид. Что за дело привело тебя ко мне? — спросил визирь, сидя на высоком подиуме, устланном ковром.
Купец поднялся и, согнувшись в три погибели, приблизился.
— Может это дело ничтожно в глазах Аллаха, но подозрение относительно одного человека, появившегося в нашем благословенном городе совсем недавно… Да стоит он вечно на земле!
— Говори!
— Этот человек — женщина.
— Я слушаю.
— Эта — белая женщина, мой господин. Она живет у рыбака, который сам еле-еле сводит концы с концами, где уж ему иметь такую рабыню. Не каждый правоверный горожанин может позволить себе подобную роскошь, ведь такие рабыни весьма и весьма дороги. Только Султану-баши и Великому визирю под силу такое могущество. Да процветают они во веки вечные! Вот и закралось подозрение у меня, ничтожного: а ну как это шпионка или беглая из гарема почтенного господина?
— Ты видел ее также, как я вижу тебя?
— О, нет, Повелитель! Она была в накидке. Я не видел ее лица, но я заметил ее белые руки и голубые глаза.
— Твое подозрение вызвано только этим? Может она говорила что-нибудь или ее действия подвигли тебя на то, чтобы в столь ранний час беспокоить меня подобными мелочами?
— Прости, всемилостивейший и справедливейший господин ничтожного слепца, — Али-Рашид плюхнулся на колени. — Но разве не странно, что у рыбака такая рабыня?
— Мне нужны веские доказательства, чтобы взять человека под стражу, а не домыслы и бездоказательный бред, — строго сказал Муслим-ага.
— Если я добуду веские доказательства, могу ли я вновь предстать пред очи справедливейшего?
— Это будет зависеть от того, что ты расскажешь моему подручному Ибрагиму.
— О, да, мой Повелитель.
Муслим — ага махнул рукой, дав понять, что аудиенция окончена.
Али-Рашид поднялся с колен и, пятясь, покинул зал приемов. Когда за ним закрылась дверь, визирь поднялся со своего места и подошел к резной решетке окна, глядя на город.
— Что ты думаешь об этом? — спросил Муслим — ага у Ибргима.
— Старик, похоже, тронутый. Но если она действительно существует, а не плод больного воображения озабоченного торговца, и если она хороша и молода, то…
Визирь обернулся, глядя в упор на Ибрагима.
— То…что?
— То может Великому визирю следует взглянуть на нее, прежде чем «опасная шпионка» предстанет пред лицом Аллаха?
— Сам разыщи ее. А этот правоверный купец пусть поможет тебе.
— Да, мой Повелитель.
Муслим-ага повернулся к окну и с высоты своего дворца стал разглядывать разбросанные внизу домишки и дворики. Он задумался на мгновенье, потом вспомнил, что его ждет Султан-баши и, покинув покои, поспешил на конюшню. Ибрагим последовал за ним.
— Сынок, что ты делаешь!? Такое ярмо на себя вешаешь! Да лучше бы мне не находить ее вовсе! Проплыли бы мимо, — сокрушалась старуха.
— На то была воля Аллаха, — ответил Мустафа. — Ты тоже зло таишь? — обратился он к Ширин.
— Нет, свет моих очей! Что ты?! Я даже рада. Мы будем очень дружны. Кармэ хорошая подруга. Мы не станем ссорится. Обещаю, господин моего сердца.
— То-то же. Мне лучше знать. И впредь будет так, как я скажу, — твердо сказал Мустафа. — А теперь готовьте ужин: гости сегодня будут, — добавил он и направился со двора.
— Да, дорогой, — ответила Ширин ему вслед.
— Зря радуешься, — заметила мать. — Глупая индюшка!
— Чего вы бранитесь?
— Я многое повидала на своем веку и знаю, что говорю. Он теперь больше ее любить станет, нежели тебя, глупая гусыня!
— Мустафа не обидит меня. Неправда. А Кармэ любовь мужчины облегчит жизнь. Напрасно вы про своего сына скверно думаете, матушка.
— Матушка! — передразнила старуха. — Вот поглядишь, поглядишь, что я была права. Аллах — свидетель, — добавила она и побрела в дом.
Ширин посмотрела ей вслед и задумалась. Неужели и правда так будет? Да нет. Она для Мустафы желанна, послушна и мягка характером. С чужими, конечно, может и побраниться, но для господина своего — ласковей ягненка. Да и Кармэ…разве ж славянка причинит зло той, что так жалостливо относилась к страдалице? Ведь по сути Ширин ее и выходила. Нет, ей тревожиться не стоит.
«Почему Ширин так странно смотрит на меня?» — подумала Карма, глядя на молодую женщину. Та увидела, что чужестранка поймала ее задумчивый взгляд, быстро улыбнулась и направилась к ней.