— Кармэ, — Ширин присела рядом и взяла ее за руку. — Пойдем заниматься ужином. Ты понимаешь меня?
— Да, Ширин.
— Пойдем, — она снова улыбнулась, и женщины принялись разделывать, резать, жарить, фаршировать, парить и стряпать.
Карма все поглядывала за обеими хозяйками. Она почувствовала небольшую перемену в людях ее окружающих, но списывала это на то, что они теперь узнали ее лучше и больше ей стали доверять. Вот только Мустафа как-то странно стал смотреть на нее, да и Ширин случалось увидеть задумчивой. Все же что-то здесь таится. Она решила разузнать обо всем у сверстницы. Теперь, когда Карма немного понимала их язык и кое-как могла изъясняться, она рассчитывала пролить свет на кое-что ей непонятное. Когда старуха с тестом направилась к дувалу, Карма ближе подсела к Ширин.
— А что за гости нынче будут? — поинтересовалась она.
— Не знаю. Господин нам не сказал.
— Почему твой муж так странно смотрит на меня?
— Ты ему нравишься. Для будущей жены это хорошо.
— Для будущей жены? — изумилась Карма.
— Ну да. Мустафа хочет жениться на тебе.
Карма растерянно посмотрела на Ширин. Что она такое говорит? Как это возможно?
— А как же ты?
— Я? Я не против. Если честно, даже рада. Теперь нас будет двое, а то от свекрови спасу нет. До чего сварлива. Да продлит Аллах ее годы!
— Но Ширин, — Карма быстро глянула на старуху: не слушает ли она их. — Разве можно иметь двух жен?
— А почему нет? — улыбнулась та. — Если господин может прокормить обеих… По закону шариата мужчина может иметь до четырех жен.
Карма смутилась.
— Я думала, что здесь я гостья.
— Да. Прежде так и было. Но женщина, живущая в доме у мужчины,
может приходиться ему либо родственницей, либо женой, либо рабыней.
— Рабыней?
— А Мустафа хочет поступить благородно. Он женится на тебе. И никто не посмеет обидеть тебя или отдать другому мужчине.
Карма опустила глаза. Так вот причина перемены в них всех. А
старуха, видно, против того, чтобы сын брал в жены чужестранку.
— Наш господин хоть и не султан, — продолжала Ширин, — но он очень хороший человек. Не бойся, он не обидит тебя. — Она погладила девушку по голове.
— Но Ширин…Я не могу… — сбивчиво проговорила Карма. — Так нельзя…
Как же быть? Нужно покинуть их и как можно скорее. Так вот почему он так ласков с ней. Без сомнения, Мустафа довольно симпатичный парень, добрый и заботливый, но их обычаи… Иметь четырех жен? Разве это возможно? Нет, Берджу был только ее, он принадлежал всецело только ей. Чужда ей жизнь этих людей. Непонятна. Ясно одно: пришло время уходить отсюда и продолжать свой путь дальше. А если кинутся искать? Ведь они уже считают ее своей собственностью. Карма мешала овощи на медной сковороде, а мысли лихорадочно искали выход из этой щепетильной ситуации.
В один из дней следующей недели Карма упросила Ширин сходить на базар — посмотреть материю. На самом же деле она хотела проверить: на месте ли индийские купцы, не уплыли ли они без нее?
— Говинда, поговаривают, будто у берегов Османии вновь появились морские разбойники, — донеслось до уха Кармы, стоявшей поблизости и делавшей вид, будто подбирает ткань на лето.
— Значит пора сворачивать торговлю. Иначе плакали наши деньги и товар. Почему местный Султан допускает такие бесчинства? Как же быть? А у кого можно справиться на этот счет? Может мы напрасно тревожимся, а? Может это наши завистники распускают слухи, желая выпроводить нас отсюда?
— Надо проверить. Я разузнаю в чайхане. Там всегда обо всем знают… А, красавица! Бери парчу, бери индийский шелк! Посмотри, какая работа, до старости носить будешь, детям оставишь! — обращаясь к Карме, переключился Говинда на местный язык.
Та молча отошла к другой лавке.
— Налюбовалась? — поинтересовалась Ширин.
— Да, красивая материя. Я такой даже не видела никогда.
— Красивая, — согласилась спутница. — Но дорогая.
Женщины свернули в улочку и пошли к корабельной пристани. Али-Рашид перебежками последовал за ними. То за деревом спрячется, то за колодцем притаится, а то, осмелев, и вовсе пройдет мимо с невозмутимым видом. Так, проводив их до самой рощи, он притаился за кустом и стал наблюдать. Женщины присели на старое бревно, посмотрели по сторонам — нет ли чужих — и, успокоившись, распустили платки, открыв лица, чтобы ничего не мешало наслаждаться свежим ветерком и ароматами цветущих деревьев.
— Угу, так-так, — обрадовался Али-Рашид, предвкушая интересное зрелище.