— А если не хочешь глупо умирать, значит мы немедленно уходим.
— Не… — попытался он возразить.
— Здесь еще есть стража?
— Нет.
— Нет? Тебя оставили охранять страшную злодейку одного? — удивилась Карма. — Поднимайся.
— Мне сказали не открывать двери…
— Ай-я-яй! Какой же ты неслух. Пошли. Мне нужен черный плащ и мужское платье.
Они благополучно выбрались из башни через дверь, выходящую в город. Стали перебежками передвигаться с одной стороны улицы на другую, прячась за косяками хижин, деревьями и акведуками. Дошли до площади и остановились на мгновенье.
— Это тот помост, на котором меня должны были завтра казнить?
— Да, — прошептал юноша. — А если я закричу?
— Наивный глупец, вместе со мной казнят и тебя. Никто не поверит, что я без посторонней помощи смогла освободиться и очутиться здесь вместе с тобой в чужом мужском одеянии.
— О, Аллах! — вздохнул он.
— Да, Аллах всемогущ, — улыбнулась девушка, и они двинулись дальше по направлению к морю, заглянув по дороге домой к юноше.
Очутившись на берегу, беглецы уселись на холодные камни, кутаясь в свои темные шерстяные накидки.
— Что завтра будет?! — задумчиво сокрушался юноша.
— Как твое имя?
— Али… — простонал он. — Что ты хочешь сделать со мной?
— Мы вместе отправимся в путешествие, так как оставаться тебе здесь нельзя. А что насчет завтра, то завтра все в городе станут говорить только о тебе, Али, и о том, как простой янычар выкрал красивую женщину, которая оказалась не по зубам самому Великому визирю Муслим-аге, грозному повелителю и стражу воли Султана. Все только и будут говорить: какой ты удалой хитрец.
— Ты думаешь?
— Уверена.
— Ну, хорошо, а что дальше? Куда мы теперь отправимся? Деньги из дома я забрал все.
— В Индию! — вдохновенно ответила Карма.
— В Индию? — сморщился Али. — Почему туда?
— Там благословенная земля!
— И там рай?
— Да.
Али с Кармой сошли с генуэзской галеры на берег, помахали старому капитану рукой и побрели в ближайшую чайхану.
— Ну что дальше? — сидя на коврике возле самого выхода, невесело спросил Али у Кармы, одетой полностью во все мужское: в сапоги, широкие шаровары, длинную рубаху, подпоясанную полосатым кушаком, халат и чалму.
— Узнаем, идет ли караван через пустыню к морю.
— А если он не идет, — сомневался юноша.
— Нам обязательно должно повезти. Если не сегодня, то завтра в Индию отправится хоть какой-то караван.
— Нам не купить и одного верблюда, — возразил Али.
— Зачем — купить? Мы заплатим за то, чтобы доехать на нем. А если нет, то просто будем идти рядом.
— Ты хоть раз ходила через пустыню, глупая женщина?!
— Разве у нас есть выбор?
— Да ты зажаришься раньше, чем увидишь свою распроклятую Индию.
— Мы запасемся водой.
— И солью, — добавил Али.
— А зачем соль?
— Она задерживает воду в твоем теле. Иначе до Индии доберется твоя египетская мумия.
— Ты говоришь такие слова, которых я не понимаю. Ты ругаешься что ли?
— Нет. Просто когда я был совсем ребенком, мулла Юсуф ездил в Египет. Ну и я, разумеется, с ним. Так вот он рассказывал, что у этих египтян прежде был обычай хоронить своих правителей в пирамидах. Ну… таких огромных горах, которые они возводили своими руками. И правителя они не просто заворачивали в ковер или закапывали в землю, а каким-то образом заматывали в чудодейственную материю, и он не гнил, а слегка подсыхал, превращаясь в мумию. Вот я и сказал, что ты в пустыне также без воды превратишься в египетскую мумию, — он засмеялся.
— Какие глупости ты вечно говоришь. Пей свой чай, и пойдем узнавать про караван.
Али принялся за чай, а Карма, жуя финик, задумалась.
Вскоре выяснилось, что караван, идущий в Индию, вышел из города сегодня рано утром. И теперь он уже в пути.
— Но почтеннейший, нам нужно догнать его! — взмолилась Карма, обращаясь к одному из местных купцов. — Как же быть? Кто сможет помочь нам найти его в пустыне? Сами мы никогда его не нагоним…
— Я помогу вам, — раздался голос за спиной.
Карма и Али обернулись. Перед ними стоял коренастый, не очень высокий мужчина с непокрытой темноволосой головой. Его длинные до плеч волосы были убраны назад в пучок. Рядом с ним стояли еще двое парней с весьма выразительными лицами. Особенно у одноглазого… Что-то неприятное навевали их зоркие, глубоко посаженные глаза.
Карма с Али молча переглянулись.