Арджун заговорщически сузил глаза. Его желваки на лице энергично задергались от злости, и он задумался, глядя на мутную воду за бортом шхуны. К нему подошел Авинаш.
— Он отказывается? — спросил он.
— Да, — ответил Арджун. — Авинаш, Басра на подходе. Мы будем там уже ночью. Как стемнеет, выловить их всех по одному и закрыть в трюме.
— Я понял.
— И кока вместе с ними, чтобы не помешал.
— Будет сделано, — усмехнулся Авинаш.
— По численности нас больше, чем их. Справиться с ними не составит труда. Ступай предупреди остальных, чтобы к ночи были наготове. Пусть Набиуа приготовит оружие.
Ближе к ночи на шхуне началась заварушка. Тамир с Набиуа скидывали в трюм зазевавшихся матросов Мехмеда, разгуливавших по палубе в одиночку. В кубрик, где готовились ко сну остальные, пираты вломились сразу впятером, чтобы те не успели даже подумать о сопротивлении. После непродолжительного мордобоя их всех отправили к соратникам вниз. Последним в трюм проводили капитана Мехмеда. Его место на капитанском мостике сразу занял Авинаш.
— Что теперь с нами будет? — уже в трюме спросил кто-то из матросов, обращаясь к своему капитану.
— Если не сделаете глупость, останетесь живы, — ответил Арджун, держа шпагу наготове. — И через каких-нибудь десять — пятнадцать дней отправитесь на своей развалюхе обратно в Басру.
— Ты — подлый обманщик, Арджун! — крикнул Мехмед. — Аллах покарает тебя за твое вероломство.
— Мехмед, я ведь попросил тебя вежливо. Но ты оказался на столько глуп, что подверг свою команду и себя ненужному риску. Все равно я сделал так, как угодно мне. И только попробуй мне возразить! — он сделал резкий выпад шпагой вперед. — Мы живо отправим вас на корм рыбам. Поверь, мне ничего не стоит исполнить свою угрозу: нас больше.
И дверь захлопнулась.
— Набиуа, останешься здесь на всякий случай присматривать за правоверными, — сказал Арджун эфиопу и стал подниматься по лестнице наверх.
— Мы заперли вместе с ними и Карму? — поинтересовался африканец.
— Ничего с ним не станет. А так будет безопасней.
Набиуа пожал плечами и остался у запертых на толстую доску дверей.
— Подлый пират! — вырвалось у Мехмеда им вслед.
— Они не оставят нас в живых, — тихо проговорил один из матросов.
— Как только носит земля таких выродков?! — вспыхнул другой, ударив кулаком по деревянной обшивке судна.
Затворники огляделись вокруг и тут заметили в углу Карму.
— Смотрите, кто здесь! — указал на Карму первый матрос.
— Кто там? — спросил Мехмед, вглядываясь в темный угол. — А-а-а, и ты здесь? Я думал, ты один из них.
— Нет. Просто однажды наши пути уже пересекались.
— Так ты знал, что они разбойники?! — спросил Мехмед.
Карма промолчала.
— Он знал и ничего нам не сказал! Он один из них! — второй матрос бросился на Карму с кулаками.
— Он пригрозил убить меня, — успела крикнуть она в свое оправдание прежде, чем разгневанный араб накинулся на нее.
— Рашид, прекрати! — пытался остановить его капитан.
— Этот ублюдок на их стороне! — кричал матрос, вырываясь из крепких объятий товарищей, державших его.
— Рашид, если бы он был один из них, они не кинули бы его вместе с нами, — вразумляли они его.
Однако Карма уже успела больно получить по лицу и теперь потирала занемевшую от удара скулу.
— Ну, попадись мне только, слюнтяй! — цыкнул Рашид на Карму, одергивая свою длинную рубаху и поправляя кушак на поясе. — Гнида!
Карма забилась в свой угол между тюков с шерстью и уставилась через корабельную щель на удаляющийся город. Басра освещалась кострами и факелами только в порту. Всю остальную красоту города скрывала чернота южной ночи. Так что полюбоваться, собственно говоря, было нечем.
В трюме наступило затишье. Только в углу кто-то из матросов тихо шептался с капитаном. Под мерный плеск волны Карма задремала. Ей уже чудились берега сказочной страны с пышной растительностью и добрыми, красивыми людьми, среди которых она обретет счастье, свободу и может найдет своего Берджу. Все чаще она думала о нем, как о живом, и возлагала смелые надежды на то, что может быть в этой сказочной стране и случаются чудеса. Она уже верила всем сердцем, что стоит ей ступить на эту благословенную землю, и она встретит своего Берджу. Верила в то, что Господь так жестоко испытывает ее только по одной причине: чтобы проверить, достойна ли она обрести счастье. Да, она доберется, доплывет, стерпит все! И наградой ей станет встреча после долгой разлуки с тем, кого она уже превозносила как Бога до самых небес своего воображения…