— Хочешь драться? — наконец, процедил разозленный Гора.
— Ты сам напросился, — проговорила девушка, крутя в руке кинжал.
— Гора победит. Ставлю на него, — сказал Тамир, сверкая своим единственным глазом.
— А я ставлю на Карму! — громко объявил Набиуа.
Арджун молча наблюдал за ними.
— Ты спятил Нибиуа! — усмехнулся Гасан. — Карма против этого верзилы? Да он его как селедку размажет по палубе.
— Авинаш, забери у обоих ножи, и пусть дерутся по-честному, — наконец, заговорил Арджун. — Не хватало, чтобы они перерезали друг друга.
Авинаш подошел к Карме, выхватил у нее кинжал, потом протянул руку к эфиопу. Гора нехотя достал из-за пояса свой нож и резким движением вручил его помощнику капитана.
— А вот теперь можете биться, — махнул рукой Арджун и снова принялся за рыбу.
Однако, безоружная Карма была вынуждена сменить нападение на оборону или возможное отступление. Она огляделась вокруг и, прежде чем Гора ринулся в атаку, прыгнула на бочку, с бочки — на борт судна, а с борта по веревочной лестнице поползла, как обезьяна, наверх.
— Трус вонючий! — крикнул ей снизу Гора.
— Я не трус. Просто силы неравны. Боюсь, я уделаю тебя так, что капитан не простит мне этого!
Бывалые моряки разразились искрометным хохотом.
— Ну, мальчишка! Ну, хвастун! — качали они головами.
— Молодец, Карма! — крикнул ей снизу Набиуа.
«Находчивый малый», — отметил про себя Арджун.
— Ладно, довольно. Больше не трогайте мальчишку, — обратился он к матросам. — Посмотрим, каков он в деле. Я не потерплю на судне распри. Слезай, парень.
Карма несмело начала спускаться вниз. Не успела ее нога коснуться борта, как Гора подскочил и, схватив ее за лодыжку, скинул на палубу.
— Ты еще не получил свое, — пробасил он, схватив ее за рубаху и прижав спиной к палубе.
— Я убью тебя. Ты допросишься, — крикнула девушка.
— Думаешь, я не понял, кто ты? Мне никто не поверил. Но так я сейчас проверю тебя сам. Пусть все увидят, — он начал стягивать с нее жилетку.
Такого унижения Карма не могла снести и вцепилась в его руку зубами, стараясь как можно больнее укусить зануду. Гора схватил ее за голову и сорвал с нее чалму. Ткань соскользнула, и на спину ей упала коса. Русая, до пояса.
Матросы замерли в оцепенении.
— Вот, капитан, — указал он на нее пальцем. — Я тебе говорил, что это баба. А ты не поверил мне, — и Гора сплюнул.
Высвободившись из его железной хватки и подхватив с палубы размотавшуюся чалму, Карма со всего маху пнула Гору в зад.
— Будь ты проклят, злой завистник! — крикнула она и, спустившись в трюм, закрылась на деревянный засов.
Арджун окинул взглядом онемевших пиратов и, не проронив ни единого слова, удалился к себе в каюту. Закрыл дверь, сел в деревянное кресло и, откинув голову на спинку, прикрыл глаза.
Трое суток Карма просидела в трюме, боясь показаться пиратам на глаза. Но никто за это время и не попытался вломиться к ней, никто не угрожал, никто не успокаивал. Все делали вид, будто ее здесь нет. На четвертые сутки в трюм постучался Набиуа.
— Карма, — тихо позвал он ее.
— Уходи, я лучше умру, чем выйду наружу. Убирайся!
— Не бойся. Капитан зовет тебя. Никто тебя не тронет.
— Я не верю тебе.
— Зря. Я всегда был на твоей стороне.
— Ты был на стороне парня. А теперь того Кармы больше нет.
— Поверь, я и теперь жалею тебя.
— Чего хочет капитан? Снова издеваться надо мной? Будет уже! Еще не вдосталь позабавился, глядя на то, как меня колотят?
Арджун стоял рядом.
— Открой, Карма, — спокойно попросил он.
Та замолчала, решая, как быть дальше. Спустя пару минут, девушка открыла двери. На ней все еще был мужской костюм и чалма.
— Набиуа, постой за дверью, — через плечо сказал ему Арджун.
— Да, капитан, — ответил эфиоп и, вручив тому фонарь, запер дверь с другой стороны.
Капитан молча прошел вглубь трюма, сел на бочку и грустно посмотрел на Карму, пытаясь сквозь мужское одеяние разглядеть в ней девушку.
— И как же звучит твое настоящее имя? — без злобы поинтересовался он.
— Меня зовут Карма. И я действительно не воин, а женщина, как верно заметил капитан еще при набеге на караван.
— Ты предал меня, — тем же спокойным тоном продолжил Арджун и досадливо покачал головой. — А предательства я не прощаю. И прежде чем Карма умрет, она, наконец, скажет мне правду.
— Если ты собрался убить меня, моя правда тебе ни к чему. Ты просто хочешь выместить на мне все зло, всю свою боль и обиду на весь белый свет. Какая разница, что я теперь поведаю тебе. Твоя боль не услышит моего рассказа.