Вдруг Карме почудилось, что она слышит за спиной знакомый голос. Обернувшись, девушка стала вглядываться в прохожих, гадая, кому из них может принадлежать этот голос. Ближе всех находились аскеты, протягивавшие верующим свои небольшие миски и вознося в ответ благодарственные молитвы.
— Арджун? — тихо произнесла Карма, спрашивая у себя самой. — Арджун! — уже громче позвала она, и вдруг один из аскетов, странствующих в добровольной нищете, остановился и медленно повернул к ней голову.
Карма стала приближаться и внимательно вглядываться в черты этого обросшего и косматого человека, у которого, казалось, ребра вот-вот выглянут сквозь тело и безобразно заявят о своем существовании.
— Арджун? Это ты?
Человек печально улыбался.
— Ты? — повторила девушка.
— Да, — наконец, ответил тот.
— Ты? Здесь? — удивилась она. — Но…А как же твой корабль? Что случилось?
— Арджун больше не смог находиться на нем…без Кармы, — пояснил аскет.
— Так стало быть, морской разбойник ушел в небытие, и Арджун вернулся домой?
Аскет улыбнулся одними губами, только на миг блеснув глубиной своих черных глаз.
— Одна женщина погубила мою душу, другая женщина подарила мне новую, — произнес он, многозначительно глянув в глаза Кармы.
Та молчала, видя в нем разительную перемену. Его глаза сейчас говорили так много. Теперь они не были колючими, подозрительными и озлобленными, а светились ясной простотой, благодарностью и покоем.
— А что делает Карма на пыльной дороге странника? Неужели ее путь все еще не закончен?
— Нет, Арджун, мое путешествие уже подходит к концу, и я направляюсь навстречу своей судьбе, — улыбнулась Карма.
— Далеко это?
— Уже совсем близко.
— Тогда будь счастлива. Карма заслужила это, — пожелал он ей от всей души.
— Благодарю, Арджун. И ты будь счастлив во вновь обретенном покое, — ответно пожелала она и побрела дальше. Но, сделав буквально несколько шагов, неожиданно остановилась, будто кто-то не пускал ее. Перед глазами вдруг возникло видение. Она явственно увидела все, что ожидает ее там, куда она сейчас направляется: счастливое воссоединение с Нури; вновь обретенное блаженство; страстные ночи с любимым, его понимающие, мудрые глаза; и тут же — печального Махараджу Равинанда; скопление боевых слонов, масса вооруженных людей; сидящего на коне Нури, облаченного в сверкающие доспехи и с окровавленным мечом; потом — кровавая бойня, трупы, трупы кругом — и Равинанда, стоящий на коленях с закрытым ладонями лицом над убитой им Кармой и погибшим в бою молодым другом.
За несколько мгновений перед ее глазами пронеслась вся ее будущая жизнь и трагическая кончина. Эти картинки были столь четкими и яркими, что невольно от увиденного мурашки пробежали у нее по коже.
Так вот, что ожидает ее! Отнюдь не вечное блаженство, а короткий проблеск солнца сквозь вечную ночь, покрытую проклятьями и слезами. Нет, она не может идти к Нури, не может так жестоко наказать двух людей, которые ничем не оскорбили ее, напротив — стремились вернуть к жизни; не может допустить, чтобы по ее вине два старинных друга стали злейшими врагами, дошедшими до жестокой битвы между собой, при которой погибнут еще тысячи ни в чем не повинных людей. Нет, она не может идти дальше, а значит, несчастная больше никогда не увидит тот свет, что согрел ее и осветил потемки раненной души. И вот, похоже, долгое путешествие Кармы закончено.
Она подняла к небу глаза полные слез, стараясь стряхнуть только что явленное видение и мысленно прося Бога дать ей силы остаться здесь и не продолжать путь. Медленно, насколько это было возможно, повернула голову, словно страшась увидеть за спиной что-то ужасное… Арджун неподвижно стоял на прежнем месте и спокойно смотрел на нее. Карма сглотнула комок, подступивший к горлу, и глянула аскету в глаза.
Так молча они и стояли некоторое время. Их обходили путники, шедшие к местам паломничества, объезжали кони и волы, проносились мимо птицы. Постепенно бурлящий человеческий поток иссяк, окружающие люди словно растаяли в тумане, и наступила тишина.