Как не крути, но именно так это и выглядело!
Но не в их ситуации размышлять о морали. Он наслышан о бывшем друге. Мишка со Славкой рассказали о странностях в городе. Хорошо, что он приехал вовремя. Успел. Олеся его. Он не отступится.
Была ведь возможность поговорить с ней. Но он, теряя голову, накинулся на нее как подросток со своими поцелуями. Да и что он мог ей сказать? Что Корнилов чудовище?
А сам-то он кто тогда?
Как же хотелось забрать Олесю сразу, но боялся ее шокировать. Корнилов обещал сам ей все объяснить, и он терпеливо ждал. Наблюдал издалека, видел, как после выставки вокруг нее появилась круглосуточная охрана.
Так просто не подобраться ни к ее дому, ни к месту работы.
К тому же если бы он ее похитил, то выставил бы себя не в лучшем свете, а Корнилов сукин сын стал бы в ее глазах жертвой обстоятельств.
Ему оставалось только скрипеть зубами и ждать.
И дождался. Корнилов согласился на его предложение. Вот только так ничего и не рассказал Олесе. Решил спихнуть это на его плечи.
Как же он бесился, когда Корнилов ворковал с ней в ресторане. Тянул лапы, целовал. Фантазия рисовала жуткие расправы над нечаянным соперником.
Зверь внутри скалился и клацал зубами. Торопил и нервировал. Держать себя в этот момент приходилось с трудом.
Чуть успокаивало, что Олеся была не тронутой. Запах невинности сводил с ума. Это, то остужало пыл зверя, то заставляло метаться, чувствуя ее рядом, без возможности заявить на нее права.
Она должна быть с ним. И она будет.
Навести справки, и подослать нужных людей не составило труда. Он знал о ней уже все. Хорошая девочка. Просто подарок судьбы.
Стоило раз заглянуть в ее глаза, и он пропал. Никогда не верил в любовь с первого взгляда, а тут проняло. Возможно из-за парности, а может, и нет. А ее губы…
В паху тяжелело каждый раз, стоило вспомнить их поцелуи. Конечно, заставил, но она ведь ответила. Хоть еще и не осознавала, но что-то к нему испытывала.
Ее интерес он уловил еще в первую их встречу. И держал себя в руках как мог. Видел что опасается, напрягается, но чувствовал, что с ней творится на животном уровне.
Знал бы, что его пара с этих краев, никогда бы не уехал отсюда. Ждал бы, их встречи.
Чувствовал, как его тянет, что-то в этот город. Особенно последнее время. Не ошибся. А ведь мог просто послать доверенное лицо. Хорошо, что поехал сам.
А еще он хорошо почувствовал, фальшь в голосе Корнилова. И что-то подсказывало ему, что бывший друг готовит для него подляну. Ну не мог он просто так отдать ему девчонку, пусть даже и за такой куш.
Он успел разглядеть во взгляде Корнилова опасные искры безумия. Неужели и правда слетел с катушек?
Мысли снова вернулись к Олесе. Мышонок? Нет. Только не рядом с ним.
Он сам раскроет эту девочку. Развернет для себя как конфетку. Ему уже сообщили о девчачьем сборище. И взводе охраны. Улыбнулся своим мыслям, представляя реакцию.
Значит «Монте-Карло»? Хороший выбор, он уже оценил.
***
— Ты обещал Илья, обещал! — кричала Олеся. — Я уже пригласила девочек. Все так ждут. К тому же там полно охраны. В чем дело?
— Ни в чем, — смотрел на нее, а сам вспоминал Катю.
Его швыряло из крайности в крайность. То хотелось спрятать Олесю от всего мира, а то жестко трахн*ть и швырнуть растерзанную под ноги Давыдову. Как он сделал это когда-то с его глупой парой.
И то, что Катя сама залезла в его штаны, для него не было оправданием.
Но это было бы слишком просто. Давыдов, примет девчонку любую. Даже если он пропустит ее через взвод своей охраны. Значит, он сделает это по-другому. Мышонок навечно останется с ним. И контрольный пакет акций тоже.
— Хорошо, — усмехнулся своим мыслям. — Но из клуба, ни ногой. И подружек развезет по домам охрана.
— Спасибо, — кинулась к нему на шею и прильнула всем телом. — Я так люблю тебя Илья. Ты самый лучший.
Он только хмыкнул и отстранился. Ему и самому нужно выпустить пар перед свадьбой. Держаться рядом с ней было все труднее.
Всегда равнодушный к Олесе зверь поднял теперь на нее свою морду. Начал бесноваться, чтобы подмять под себя ее тело. Проверить на парность.
Илья знал, что понятия у его зверя сбиты. Смерть истинной пары, наложило на него свой отпечаток. Но он жил с этим долгие годы.
Научился чувствовать, когда сознание зверя и человека наслаивались друг на друга. Порой ловил себя на мысли, кто за него думает или действует. И тогда позволял своей сущности вырываться на свободу, чтобы утолить голод, а потом загонял обратно и жил спокойно дальше.