— Ну, здорово Семен, — прозвучало почти приветливо, и мужчина в кресле поднялся. — А я вот все думал, зайдешь или нет? Неделю уже кружишь по городу!
— Здорово, — шагнул к нему Давыдов и протянул руку. — Не мог не зайти, столько лет не виделись, — почувствовал крепкое рукопожатие.
— Чай, кофе? — кивнул Корнилов на застывшего секретаря.
— Нет, — усмехнулся в ответ, перехватывая внимательный женский взгляд.
— Свободна Лена, — резковато махнул ей Корнилов. — Какими судьбами в наших краях? — сел в рабочее кресло и сцепил вместе пальцы. Давыдов уверенно опустился напротив.
— Дела были в соседнем регионе, на обратном пути решил заскочить в гости, — расстегнул на пиджаке пуговицы.
— Это хорошо, что дела…, — протянул задумчиво. — Раз есть дела, значит, живы, значит все хорошо, — блеснул взглядом.
— Ты смотрю, тоже весь в делах! Не бедствуешь, устроился с размахом, — успел оценить навороченный кабинет.
Натуральная кожа кресел и древесина шкафов приятно щекотала ноздри. Панорамное окно во всю стену, открывало вид на центр города, а по стеклу красиво стекали капли дождя.
— А ты что ожидал? Думал, загнусь? — усмехнулся Корнилов хищно.
— Не думал. И даже рад за тебя, — зацепился взглядом за фото девушки на его столе.
Распущенные волосы, глаза светились добротой и искренним доверием. Нежная девочка, чистая. Такой бы с ровесниками общаться, а не крутить любовь с взрослыми дядями.
— Восемнадцать-то есть? — поинтересовался почти равнодушно.
Корнилов перехватил его взгляд и хмыкнул, откинулся на спинку кресла.
— Двадцать три, скажешь тоже. Моя невеста! Чудо, а не девочка, — прозвучало в голосе удовлетворение.
— Поздравляю, — и Давыдов почувствовал, как в груди что-то царапнуло. Сам он так и не встретил ту единственную, от которой переворачивается сердце. — Когда свадьба?
— В конце июня. Так что приглашаю по старой дружбе, — не скрыл оскала.
— Вряд ли я задержусь настолько, — потер колючий подбородок Давыдов.
Хотя, что ему мешает остаться? Когда он был последний раз в отпуске? Заедет к Мишке со Славкой. Они давно звали познакомиться с семьями. Им есть о чем поговорить. Выросли вместе.
— До свадьбы всего месяц. Или тебя кто дома ждет? — изучал его Корнилов.
— Дома только Машка, — оторвал Давыдов взгляд от фото.
— Выросла, наверное. Совсем мелкой была, — чуть прищурился.
— Не была сестра мелкой. В восемнадцать с подружками уже так куролесили, что под замок хотелось запереть, — нахмурился в ответ.
— Замужем, дети?
— Да. И на нее нашлась управа, — разгладилась на лбу складка. — Отличный мужик ей попался. Кремень просто! — чуть улыбнулся.
— Может, выпьем тогда за встречу? — предложил Корнилов. — Как в старые добрые времена.
— Я уже не пью столько. Да и за рулем я, Илья, — провел ладонью по коротким волосам.
— Тогда давай завтра вечером в «Авроре» посидим, заодно и с невестой моей познакомлю, — спрятал хищный блеск глаз.
Семен снова перевел взгляд на фото. Молодая, и наверняка еще глупая. Знает, уже с кем судьбу связывает? Такую милаху в хорошие бы руки, надежные.
Хотя может у Корнилова именно такие? Ведь сколько лет прошло! Все меняется!
— Ну, раз настаиваешь, — усмехнулся криво.
— Настаиваю Семен. И прихвати себе на вечер девочку, чтобы моя Олеся не скучала, — прозвучало насмешливо.
Давыдов заставил себя оторваться от фотки. И имя, какое подходящее. Олеся! Легкое и воздушное. Он даже мысленно произнес его, чувствуя как что-то в нем отзывается.
— Секретарь твой сойдет? — взглянул на часы.
— Тебе организовать эскорт? — посмотрел на него пристально Корнилов.
— Обойдусь, — поднялся с кресла. — Увидимся вечером, — пожал руку и направился к выходу. Подмигнул смущенной девушке за стойкой и взял в подставке визитку. Расставил свои пальцы, намекая, что позвонит ей.
Корнилов проводил гостя через приемную и дождался когда стихнет звук удаляющихся шагов, а за тем и лифта. Хрустнул шейными позвонками и повернулся к Елене.
— Ты уволена, тупая сука, — блеснул злым взглядом.
— Что?!! Но я…, — залепетала испуганно, не понимая в чем так провинилась.
— Пошла вон, — двинулся мимо нее.
— Илья Николаевич…, — успела пискнуть, и он ухватил ее за затылок, со всего маха впечатывая лицом в стол.
Звук хрящей и болезненный стон, смешались со злым рычанием. Корнилов провел языком по зубам, ощущая, как увеличиваются резцы и клыки, и швырнул на пол бессознательное тело.
Вцепился в деревянную поверхность, сдерживая мышечную массу и свою ненависть. Переждал дикую ярость.
И когда отпустило, резким порывистым движением достал телефон.