– Действительно, кому хочется терять прибыль из-за какой-то девчонки, даже если эта прибыль измеряется энергией! Теперь понятно, почему вы, мистер Локхарт, как высоковольтная линия: вас подзаряжает всякая нечисть в уплату за наши, – я глянула на блондинку, – с ней чувства. А что, выгодное предприятие: самому ничего не делать, а только получать! – Я подавилась разрывающей душу на куски обидой. – Вы не просто монстр, мистер Локхарт, вы паразит, живущий за счет слабых и пресмыкающихся!
Я поздно поняла, что высказалась вслух. Быстро прикрыла рот ладонью и похолодела от ужаса, глядя, как из-под ворота зеленой рубашки начала выползать темная руническая вязь.
Я помотала головой, вжимаясь в холодных камень барной стойки. Вокруг воцарилась тишина. Северия прекратила возиться с тряпками и замерла, Эварт перестал курить, вытянувшись от удивления. В абсолютно черных глазах Ингварта я на миг уловила тень, которая с жадностью тянула ко мне невидимые руки, обещая самую изощренную смерть. Так явно и ощутимо, что я покрылась липким холодным потом и перестала дышать, ища спасение в образах Демьяна и Полины.
Ингварт медленно моргнул, на несколько секунд смежив веки, попятился, протяжно выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Темная вязь с его шеи поползла обратно.
– Простите, – сдавленно пробормотала я, мечтая превратиться в пыль, раствориться, но только не видеть, как кого-то пожирает безумие.
Стирая со лба испарину, мужчина поднялся и глухо произнес:
– Если не умеете быть благодарной, мисс Воронина, хотя бы перестаньте себя жалеть. – Он пошатнулся, придерживаясь за спинку стула. Устремил взор за окно, на улицу, где начали сгущаться тучи, наливаясь синевой: – Поверьте, жить в отмеренный вам срок станет чуточку легче.
Потом он глянул на часы над барной стойкой и абсолютно бездушно произнес:
– Восемь минут из отведенных пятнадцати уже прошли. Если вы не поторопитесь, нашу прогулку придется отменить.
Я неловко поднялась, ошарашенная случившимся, кивнула и устремилась в свою комнату, взбадриваясь лишь одной зудящей мыслью: ничто не помешает мне сегодня попасть в Эфир, даже первородный страх, что сковывал не только тело, но и душу.
***
Выходили мы из кафе в обоюдном молчании, каждый поглощённый своими демонами, с тяжелыми думами и в скверном настроении. Помимо прочего, наверху, поспешно принимая душ и переодеваясь в последнюю пару джинсов, я обнаружила пропажу камня. Значит, вот почему на меня подействовала магия Эварта... Это знание должно было взбодрить и доказать мне, что камень не бесполезен, но после случившегося я ощущала пустоту и горечь. И кто меня тянул за язык?! Я готова была вывернуться наизнанку, дабы никогда не произносить те слова, что послужили катализатором для мистера Локхарта. Но это было невозможно. И теперь я ощущала в душе дыру, наполненную тленом.
В тягостном молчании, под раскаты грома и набирающийся силы ливень, я и не заметила, как парк закончился и мы подошли к огромным каменным глыбам, покрытым трещинами и густым зеленым мхом у подножья.
– Что это? – полюбопытствовала я, вылезая из-под глубокого капюшона старинного плаща и не сразу понимая назначение камней, напоминающих фрагмент Стоунхенджа: два огромных, неровных валуна и третий – поперек на их вершинах. Темнея на глазах от пролитой небесной влаги, они, словно сторожевые псы, охраняли вход в парк.
Ингварт не ответил, сверкая все еще потемневшим взглядом из-под своего глубокого капюшона и молча за мной наблюдая. Я же подошла вплотную и трепетно коснулась мокрого камня, который на поверку оказался теплым и как будто дышащим. Я прислонила ладонь – и по монолиту стали хаотично разбегаться цветные огоньки древних рун, словно в невидимую реку был брошен камень, создающий рябь.
– Вы правильно поняли, мисс Воронина: это страж, защищающий мою приватность от внешнего мира.
Он отступил и пригласил меня пройти вперед, указывая на вытоптанную тропу между камнями.
– Признайтесь, вы читаете мои мысли?
– Нетрудно читать то, что написано у вас на лице, – совсем безжизненно произнес мужчина, не разделяя огонек моего восторга. Я вытянула руки в стороны и коснулась удивительных камней, проходя мимо.
Вот это было неожиданно! Наверное, Гарри Поттер так же себя чувствовал, впервые попав на платформу Девять и три четверти. Шум, гам, лязг, людская суета, тревога, мимолетное счастье, легкая растерянность, улыбки… и так до бесконечности. В конечном итоге все это превратилось в испуг, от которого я попятилась. Но оказалась не в укрытом магией парке, а в кольце сильных рук, вовремя меня поддержавших. Я резко обернулась, выглядывая из-за Ингварта, но ничего, кроме Ломоносовского сквера, шумной автомагистрали и городских многоэтажек, не увидела. Никаких камней, никакого тихого, мистического парка. Точно так же когда я вывалилась из той двери в подвале Ингварта в мир безумия. Только тогда за моей спиной оказалась кирпичная кладка. Кажется, все двери в этом мире открывались в одну сторону, и это настораживало. Ведь если я вдруг потеряюсь и захочу вернуться, я этого сделать не смогу. Ну, если только ополоумею настолько, чтобы просить помощи у Табрииса.