Я тряхнула головой, отгоняя бредовые мысли. В ближайшее время мистер Локхарт потеряться мне точно не даст. Только не тогда, когда затронуты его интересы.
Я с жадностью впитывала «нормальность» городской суеты: хмурое небо, неоновые вывески, ряды сувенирных лавок, облепленных магнитиками и календарями с лучшими видами Питера и его окрестностей, даже группу китайских туристов, бурно обсуждающих план метрополитена на экскурсионной карте. И тяжело выдохнула, когда Ингварт решительно направился к входу на станцию метро «Ломоносовская».
– Зачем мы здесь? – робко поинтересовалась я уже внутри помещения, стягивая с головы мокрый капюшон и сторонясь толкучки возле касс.
– Отсюда начинается в ход в Эфир, – терпеливо пояснил мужчина, таща меня за собой через внезапно отключившийся турникет, вызвав у тучной женщины, считающей на ладони монеты и неловко придерживающей под мышкой зонт, неподдельный интерес.
– То есть, вы хотите сказать, что мою сестру утащили под землю? Или здесь еще один вход в параллельный мир? – взволнованная новыми подробностями, полюбопытствовала я, отпуская от себя страх, что мужчина желает мне навредить. – И почему именно здесь? Чем это обусловлено? А нельзя пройти в него через двери в вашем подвале?
– Потому что Эфир – это не червоточина, а всего лишь измерение! – раздраженно рявкнул мужчина, останавливая мою словоохотливость и отпугивая спускающихся рядом с нами на эскалаторе людей. Молодая парочка впереди и группа студентов за нашими спинами поспешили к движущейся лестнице, неприязненно косясь на нас, словно мы были заражены бубонной чумой, не меньше. Хотя неудивительно: наш внешний вид и агрессия мужчины вызывали не самые лучшие ассоциации, и нас причислили либо к приверженцам готов, либо к очередной новомодной секте.
Нет, так дело не пойдет. Я повернулась к Ингварту, и задрав голову кверху, заглянула в глаза, к которым вернулся привычный антрацитовый цвет. Признавать ошибки мне всегда давалось с трудом, поэтому, не найдя ничего лучше, я тихонько выдохнула:
– Простите меня, Ингварт. – И тревожно коснулась его руки, сжимая пальцы и чувствуя в ответ невероятное напряжение.
Мужчина с подозрением опустил взгляд, чему-то усмехнулся, а после снисходительно кивнул, как я поняла, принимая мои извинения. Вытянул ладонь из моих холодных пальцев и ступил на платформу. В этот момент я почувствовала небольшое облегчение: стискивающие грудную клетку цепи если немного ослабли.
Как и следовало ожидать, мы спустились в туннель через платформенные помещения, где нос забивала затхлость, а глаза слезились от тусклых желтых лампочек, освещающих рельсы. Послышался шум приближающегося мотовоза, и я замерла, намереваясь его пропустить, но мистер Локхарт считал иначе. Он схватил меня за шкирку и заставил прыгнуть прямо перед гудящей машиной, выхватившей яркими фарами наши силуэты из темноты и чуть не превратившей нас в фарш.
– Вы ненормальный?! – Я упала на землю, ошарашенно оглядываясь по сторонам и проверяя на целостность все свои конечности. Мужчина невозмутимо пожал плечами, устремляясь вдоль железнодорожного полотна в противоположную сторону от чуть не раздавившего нас мотовоза. – Или вы хотите, чтобы до Эфира добралась только половина меня?!
– Какая вы всё-таки зануда, мисс Воронина! – упрекнул он.
– Что? – Я не верила своим ушам: меня обозвал занудой сноб из графства Честолюбия и Высокомерия! – Простите, я не ослышалась? – догоняя мужчину, полюбопытствовала я, выхватывая из его рук второй фонарик.
– А у вас проблемы со слухом?
Я громко фыркнула, разглядывая наши исказившиеся тени и тревожно всматриваясь туда, куда бодро шагал Ингварт. Или мне только казалось, что он абсолютно спокоен? Чем дальше мы устремлялись в пустоту темного туннеля, тем плотнее становился воздух, в котором пыль, тронутая нашими ногами, даже не смела подняться. Мистер Локхарт погасил свет, и я отчетливо услышала все потаенные звуки. Капающая вода. Вибрации от работы вентиляции. И низкие частоты, от которых волоски на моем теле наэлектризовались. Это было жутко, и я буквально вжалась в мужчину, успокаивая паникующее сердце.