Свет вновь заработал, и мы продолжили свою пешую прогулку по питерскому метрополитену.
– Надеюсь, здесь нет двухметровых крыс и призраков? – под давлением адреналина затараторила я, пытаясь не отстать от мужчины. – А что, было дело, я сама лично читала в прессе, как рабочего унесла подобная тварь. Его нашли покалеченным и с провалом в памяти.
Мужчина выдал скептический смешок.
– Если у него обнаружился провал в памяти, откуда он взял, что это была крыса?
– Да оттуда, – преувеличенно громко зашептала я. – Вы знаете, что такое частичная потеря памяти? Так вот, себя он забыл, а крысу отчетливо помнил.
Скептицизма в мужском голосе стало больше.
– Скорее всего, это был дуэргар. А насчет крыс не переживайте, их здесь нет.
– Дуэ… кто?
– Дуэргар, – повторил мужчина, к чему-то прислушиваясь. – Одичалые ненавистники людей, живущие под землей. Вообще дуэргары известны как наиболее жестокие среди духов земли, поэтому, если увидите сухонького голого старца с козлиной бородой и флейтой, остерегайтесь.
Я даже не нашла, что на это сказать, и в недоумении посмотрела на мужчину, с трудом переваривая новую информацию. Не хватало еще голых старцев с дудками!
Пока я не задала очередной вопрос, Ингварт указал на табличку, где было обозначен третий станционный тупик с ожидающим утра поездом, и свернул в левую вентсбойку, ведущую на первый путь.
– Долго еще? – протянула я и от греха подальше решила схватить мужчину под руку, обеспокоенно переводя луч света справа налево и очень надеясь не выхватить из темноты силуэт дуэргара. Что вообще эта нечисть забыла в нашем метро?!
Но на прямой вопрос ответа не последовало. Мистер Локхарт включил занудство.
– А вы знали, мисс Воронина…
Я поморщилась, уже немного заколебавшись слышать официальность.
– …что по изначальному плану метро, станции «Пролетарская» не должно было быть? Планировалось вести линию сразу к наземной станции «Обухово», однако из-за взрыва метана в забое линию пришлось срочно уводить в сторону – из-за чего появились станции «Пролетарская» и «Рыбацкое». А уже построенный участок наклонных тоннелей было решено оставить в неизменном виде, без его ликвидации.
– Так мы идем к недостроенной линии?
– Законсервированной, – поправил мужчина, запрыгнув в поезд, находящийся на отстое, и помогая взобраться мне. – Сейчас уже нет никаких намеков на существование тех заделов, поэтому для создания Эфира место подошло как нельзя лучше.
– Я понимаю, что это все наверняка интересно и познавательно, но, к сожалению, не располагает к усвоению в подобном месте.
Мы прошли по пустому составу с открытыми межвагонными дверьми, тревожа эхо тяжелыми набойками наших ботинок. Спрыгнули с противоположной стороны и, пройдя метров двести, наткнулись на ржавые решётки со строительным мусором.
– Не воодушевляет. – Я проглотила вязкую слюну. – Вы уверены, что Полину видели именно здесь? – Я посветила на стены, по которым вились толстенные кабели, а рядом торчала желтая табличка «Бросовые туннели». Мужчина первым протиснулся между разжатыми нечеловеческой силой двумя толстыми прутьями и подал руку мне.
– Вот сейчас это и выясним.
Я решительно кивнула, легко протискиваясь между решёток.
Шум остался позади. Мы углублялись в бросовые туннели, оказываясь в окружении вафельного бетона с явным присутствием уклона, словно стали идти в гору. Я вновь вцепилась в локоть Ингварта, уже изнывая от мрака и легкого удушья.
– А вы знаете, мисс Воронина, почему метро этого города построили так глубоко? – Я качнула головой. – Потому, что оно находится в слоях глины. В донном отложении древнего моря, которое плескалось здесь миллион лет назад.
– Вы рассказываете так, будто сами лично его застали.
Туннель перешел в чугунную, ржавую отделку, покрытую плесенью и свисающими вниз сталактитами.
– А если обвалится?
– Не переживайте, он выдержит отмеренный вам срок.
– Да что вы заладили про мой срок! – нервно выдохнула я, чувствуя, как стремительно остывает воздух. Я тут же подула на ладони и застегнула плащ до подбородка.
Сыро, холодно, промозгло – в общем, стало мерзко, когда мы дошли до тупика и огромного вентилятора со сломанными лопастями, нерабочим электродвигателем и закладными под кабель.
– И?
Мистер Локхарт указал на синюю облупившуюся и поеденную плесенью дверь, державшуюся на одной петле: