Совсем краткий, скользящий… Мгновение, за которое мое сердце словно ошпарили кипятком, а после оно взорвалось Армагеддоном, и я остро почувствовала что-то совсем нелогичное и неправильное в себе. Может, он тоже владеет магией, как Табриис? Но тогда почему не подействовал камень? Ведь поцелуй зеленоглазого, который был намного длинней и чувственнее, оставил пустоту, а здесь невинное касание подняло целую бурю…
Ингварт отстранился и, как ни в чем не бывало, пояснил:
– Камень отводит чары, поэтому вы видите фейри во всей их природной привлекательности. Чем быстрее вы к этому привыкнете, тем легче вам будет это принять.
Он невесело усмехнулся, наблюдая мой присмиревший вид и пальцы, взлетевшие к губам и проверяющие, не померещилось ли… А потом резко развернулся и потащил меня сквозь разномастный народ, не забыв накинуть на наши головы капюшоны.
Мы влились в поток и пошли вдоль самодельных лавок под искусственным освещением газовых фонарей. Ингварт лавировал в толпе так, словно он был невидимкой. Зато мои ноги стали подводить: сделавшись ватными и неподъёмными, они демонстрировали неуклюжесть восьмидесятого уровня, спотыкаясь на ровном месте и задевая прохожих.
– Если вы не прекратите, – зашипел мне на ухо мужчина, – то я вас брошу. Вы доставляете хлопот больше, чем горный тролль на перевале ветров!
– Простите, – с трудом подчиняя себе голос, произнесла я, не избежав очередного толчка в плечо.
– Если вам сложно совладать со своими чувствами, верните камень, и мир вновь погрузится в розовые сопли!
Я поморщилась от резкости его тона и нахохлилась, представив, что Полинке может быть во сто крат хуже. И она, в отличие, от меня, не ноет и ведет себя стойко. В иное верить не хотелось.
Я решительно подобралась, пристраиваясь к широкому шагу:
– Больше так никогда не делайте.
– Вы о чем? – переспросил мужчина, внимательно вглядываясь куда-то поверх разномастной толпы.
– О поцелуе, – зашипела я. – Вы не имели права!
– Простите, не знал, что вы предпочитаете девушек.
– Что? – Я задохнулась от подобной грубости и остановилась, уступая дорогу серому непонятному существу, укутанному в трухлявую мешковину, от которого веяло холодом похлеще, чем в самый морозный день, и поежилась, пряча руки в карманах. – А вообще, это не ваше дело, просто запомните и никогда так не делайте! – Мои щеки, как обычно, горели алым, и я была рада, что в глубоком капюшоне их просто не видно, как и моих опущенных глаз. – Никогда…
Мужчина резко обернулся, схватил меня за подбородок и заставил посмотреть в свои немного потемневшие радужки:
– А то что?
Я воинственно дернула головой, но, не подобрав веской угрозы, огрызнулась:
– У меня есть законный муж, и я ему верна, поэтому прошу впредь ограничиться сугубо деловыми отношениями!
Ингварт хмыкнул на мое пылкое заявление и тоном учителя заявил:
– Самообман порой хуже, чем самая заядлая ложь.
Мы оказались в самом сердце базара – торговых палаток, как и импровизированных жилищ, стало больше, наш шаг замедлился. Здесь торговали антикварными книгами на языке фейри в дряхлых переплетах, одеждой, преимущественно красных и зеленых оттенков, отделанной самоцветами, изысканной обувью, вызывающей неподдельный интерес – ведь на импровизированной витрине я заприметила ту чудную обувь, что носил Табриис в первый день знакомства и очень удивилась множеству нулей и значку евро, обозначающих цену этих самых туфель. Заметив мою заинтересованность, к нам поспешил башмачник, коим оказался неповоротливый лепрекон, смешно переваливающийся на своих кривых и коротеньких ножках. Но Ингварт резко дернул меня в сторону, уводя в соседний проход с бакалейными лавками.
Меня замутило. Помимо свежих овощей и фруктов, консервов без этикеток, сухих трав и порошков, вонючих ягод, от запаха которых сводило мышцы лица, тут продавали вещи, вызывающие отвращение, а именно – загнивающую требуху: кишки, желудки, сердца, печень, легкие всех размеров и видов, а также прочие внутренности убитых животных. Правда, чьих конкретно, определить было сложно даже по остаткам шкур, лап, копыт и рогов, наваленных кучами за спинами толстых уродов со складками жира на шее. Омерзительно! Как первое, так и второе. На этой улице подгонять меня не пришлось: я, прикрывая нос ладошкой, ускорила шаг, желая как можно быстрее покинуть это место.
– А я-то, наивная, думала, что фейри питаются солнечным светом и цветочной пыльцой.
– Я вам больше скажу: есть такие, которые питаются исключительно людьми… живыми.