В это время Эварт, потеряв к нашим персонам интерес, нагло стянул через голову черную футболку и, как ни в чем не бывало, придвинул к себе кусок огромного пирога с потрохами, игнорируя все приличия и нормы общественного заведения. Но, кажется, рыжебородых его показательное раздевание не смутило: они продолжали наперебой что-то обсуждать, не обращая внимания на то, что творится за нашим столиком.
– Тогда зачем вы позволили ему ко мне пробраться?
– Хотел узнать его намерения.
– Узнали? – нахмурилась я, скрестив на груди руки. – Он мог меня изнасиловать!
Слева от меня то ли хрюкнул, то ли подавился смешком Эварт, заглатывая пирог в два укуса.
Как бы я ни хотела, но мои мысли увиливали в сторону, отвлекаясь на соблазнительный стан мужчины, его наглое, красивое лицо с упавшими на глаза темными прядями, на символы, украшавшие темно-медовую кожу и наверняка скрывавшие немало тайн. Да, тестостерона черноволосый имел предостаточно, и он вполне мог на меня подействовать, если бы не полные упрека глаза Ингварта. Или этот упрек мне только мерещился? Лицо мужчины было безучастным и отстраненным. Но, во всяком случае, более приятным, чем самодовольная физиономия Эварта.
– Поверьте, мисс Воронина, я бы не позволил этому случиться. Ваши страдания доставили бы мне кучу неудобств. – Ингварт поднялся и небрежно швырнул на стол несколько купюр.
– Не сомневаюсь.
– А я бы с удовольствием на это посмотрел, – с аппетитом пережёвывая начинку пирога, встрял Эварт.
– Я уже поняла, что мои страдания доставили бы тебе массу положительных эмоций. Но не в этой жизни. – Не желая протискиваться мимо полуобнаженного искусителя, который явно уже замыслил пакость, я ловко перелезла через стол, нечаянно смахнув со стола чашку.
– Никаких страданий, Варя, только чистое удовольствие! – не остался в долгу мужчина, фокусируя хищный взгляд на Френгег, вылетевшей на звук бьющейся посуды. Но, увидев полуобнаженный сон наяву, она смутилась, подавилась словами и ускакала обратно. За ней, хватая на ходу свои вещи, кинулся Эварт, источая сексуальный голод и агрессию. Ну и славно, хоть какое-то время его не видеть.
***
Нервно меряя свою комнату шагами – девять вдоль, шесть поперек – не считая ванную, я постоянно с тревогой вглядываясь в темноту за окном. Мои мысли путались, спорили и перебивали друг друга.
Меня в детстве подменили. Я – Ключ, открывающий дверь в мир фейри, которую, если верить разговору Ингварта и Йейтса, не распечатывали несколько веков. Вероломный Табриис украл Полину. Мои родители, возможно, живы. Мрак! Но если Табриис украл Полину, почему не шантажировал сразу: жизнь девочки – в обмен на открытие портала? Зачем усложнять? Или он не был уверен, что я Ключ? А Полина ему мешала, и он поспешил от нее избавиться сразу после кражи. Мерзкая тварь! Сегодня ты расплатишься сполна! Моя рука нырнула в карман, к полупрозрачной бутылочке с тягучей янтарной жидкостью.
По возвращении из Эфира, Ингварт поделился нехитрым планом: я должна усыпить бдительность фейри и напоить его вином с сывороткой правды.
– Не важно, как вам это удастся сделать, мисс Воронина, но вы должны напоить нелюдя вот этим.
– А где в этот момент будете находиться вы?
– Рядом. Я буду скрыт от глаз до тех пор, пока вы не выполните условленное.
– Но как я это сделаю?!
– Проявите свои женские чары, раскройте свою соблазнительность. Вчера с этим у вас трудностей не возникло, – немного резко произнес мужчина, удаляясь из моей спальни.
Когда от мельтешения закружилась голова, я упала на кровать, глядя на сгущающуюся за распахнутым окном темноту. И как, интересно, Ингварт будет за нами наблюдать? Я резко вскочила на ноги от вполне объяснимой догадки. Неужели в комнате камеры? Да, это многое объясняло. В первые секунды подобная мысль вызвала стыд за те непотребства, которые я вчера творила. А потом разозлила: как можно, я ведь не подопытная крыса!
Я стала метаться по комнате, внимательно осматривая каждый угол, шаря руками по гладким стенам. Это занятие хорошо отвлекло от тяжелых дум. Наконец, я опустилась на колени и заглянула под стол.
– Здравствуй, Варвара. Чем увлечена?
Я замерла и медленно выползла из-под невысокого стола, в ножки которого, по моему мнению, могли быть вмонтированы камеры.
– Прибираюсь, – как будто со стороны услышала я свой неприветливый и напряженный голос и поспешила распрямиться. – Прохладная ночь?
Табриис обезоруживающе улыбнулся и спрыгнул с подоконника на мягкий ковер, откидывая полы длинного плаща в стороны.
– Ты об этом? – Он указал на свою белую сорочку с длинными вязками на широкой горловине, небрежно заправленную за пояс кожаных штанов. – Решил соответствовать имиджу деловой встречи. – Он прошёл вперед и упал в объятия кресла, где по соседству расположился столик с полным подносом яств и белым вином, в который я заранее накапала из янтарного флакончика.