Меня посещала мысль снять с шеи камень и попасть под чары фейри, чтобы забыть об угрызениях совести, но, зная силу этих чар, я боялась увлечься настолько, что забуду не только о бутылке, из которой он должен испить, но и о том, как меня зовут. Это было опасно, поэтому, поспорив со своими принципами, я выбрала меньшее из зол. Хотя как меньшее: для человека, не искушённого сексом и не познавшего близости ни с одним мужчиной, это было страшно. Да, знаю, этим мужчиной должен был быть Демьян, но я пока не могла дать ему надежду на то, что он станет для меня больше, чем друг или брат. Хоть парень и был атлетически сложен и красив, но, глядя на него, я не испытывала ничего, кроме сестринской нежности, за что считала себя предателем. Ведь я видела на дне его глаз безмерное море любви и преданности. В эти моменты я остро чувствовала, себя стервой, неблагодарной тварью, но не могла переступить через свой единственный принцип: любовь должна быть взаимной.
Я так глубоко ушла в свои мысли и отдалась на волю мужчины, что нечаянно прикусила губу Табриису, и тогда мою лодыжку стянул ледяной, обжигающий ветер, возвращая в реальность. Словно хватка невидимого мертвеца, готовая раздробить мне кости... Я с ужасом распахнула глаза и покосилась на бутылку, захлебываясь стыдом. Такой грязной я себя еще никогда не чувствовала: меня душили обида и слезы, а тело требовало новых, более смелых ласк. Хотя куда смелее – рука Табрииса и так своевольно передвигалась по груди и бедрам, демонстрируя Ингварту если не все пятьдесят, то половину оттенков серого, это точно.
– Пить… – жалобно протянула я, размыкая припухшие от поцелуев и покусываний губы и вздрагивая от сладостной истомы, над которой была не властна.
Я потянулась за бутылкой, но она стояла слишком далеко, а Табриис был увлечен настолько, что проигнорировал мою просьбу, в нетерпении стягивая с меня платье и оставляя в нижнем белье. Он вмиг поднялся со мной на руках, но в последний момент я ухитрилась схватить бутылку за горлышко – вероятно, не без помощи Ингварта, подтолкнувшего ее легким ветерком в мои ослабевшие от дикого возбуждения пальцы.
Меня беспощадно швырнули на кровать, и я испуганно вскрикнула, прижимая холодное стекло к груди.
– Пить, – требовательнее попросила я севшим голосом, когда фейри скинул с себя плащ и стянул через голову сорочку.
– Потом.
– Нет! – Я встала на колени и умоляюще посмотрела в потемневшую от похоти зелень его глаз. – Повелитель, прошу…
Улыбка фейри расползлась по самодовольному лицу. Ему явно льстило подобное обращение. Он нагнулся ко мне и схватил меня за подбородок:
– А ты умная девочка… Если будешь и впредь покладистой, удостою тебя чести и сделаю своей shinta. – Он болезненно укусил меня за шею, словно ставя клеймо, и вырывал из рук бутылку. В мгновения ока распечатал ее и налил питье в два пустующих бокала. Один протянул мне.
– За наше сотрудничество! – напустив на себя вид обольстительной распутницы, прошептала я, сгорая от стыда и сильнейшего возбуждения под томным взглядом фейри.
– Пусть оно принесет нам море удовольствия, – добавил Табриис и залпом осушил свой бокал. Я же только сделала вид, что отпиваю, помня наставления Ингварта ни в коем случае не пробовать еду и питье фейри, и отставила бокал в сторону. И, пока у мужчины не возникли вопросы, зарылась пальцами в его светлые волосы, притягивая его к себе для более смелых и открытых ласк, выгибаясь навстречу…
– Прочь!
Табрииса сдуло с меня и с нечеловеческой силой и впечатало в стену, над его головой осыпалась штукатурка. Круша все на своем пути, в комнате появился Ингварт, которого я не узнавала. Его лицо утопало в черной туши, безумные глаза потеряли цвет и стали беспросветными дырами, а тело, на котором вздулись черные вены, окутывало густое темное облако в виде скалящегося древнего ящера, вышедшего из самой преисподней. Над головой мужчины раскрылась пасть с двойным рядом острейших зубов, угольками вспыхнули красные глаза, из широких раздувающихся ноздрей вырвалось тёмно-зелёное пламя. На голове у чудовища обретали форму дымные наросты в виде загнутых назад рогов. Меня накрыла волна беспросветного ужаса. Я вжалась в стену, понимая, что не могу подчинить себе тело и уйти прочь. Ведь это было не просто чудовище: сотканный из черных теней образ напоминал дракона, и он был неотделим от разъяренного мужчины, который с неистовой яростью вцепился в Табрииса, ломая ему кости.
Глава 13
Один прекрасный, как небесный ангел, второй уродлив, как сама преисподняя, но и тот и другой обладали разрушительной мощью и не уступали по силе друг другу. Наверное, не уступали, так как бушевал один Ингварт, раз за разом опуская на лицо и голову утонченного Табрииса, на чьём лице застыла сардоническая улыбка, свой мощный кулак. Хозяин кафе схватил противника за грудки и вновь с яростью швырнул в стену, заставляя осыпаться с потолка не только штукатурку, но и каменную крошку.