Мысль о том, что меня одолевает безумие, ради которого я предаю Демьяна и Полину, заставило мою кожу покрыться мурашками.
– В его оправдание могу сказать лишь одно: Табриис молод и глуп, но он действовал в интересах своего народа. Он хотел открыть Портал и уничтожить древних. А эта цель оправдывает любые средства.
– Даже если эти средства – одна глупая девчонка?
Калисса не стала лукавить и коротко кивнула. И тут до меня медленно, но все же дошло, что фейри – не добрые и не злые, они действуют в угоду себе, ведь женщина не лукавила и не врала, как мистер Локхарт, а спокойно излагала истину, не заботясь о моих чувствах и переживаниях. Даже когда она сказала, что ей жаль, я уловила сухую констатацию факта, не более. Наверняка, если бы требовал случай, она от меня незамедлительно бы избавилась. И мои домыслы были тут же подтверждены ее словами:
– Но мне это не интересно. Я хочу, чтобы ты помогла моей дочери перейти границу.
– Микелле?
– Хотя она наполовину человек, душа у нее иная, и, как только тлен коснётся ее, она погибнет без возможности перерождения. Ее дух станет скитальцем между мирами, или, возможно, попадет в Нифльхейм, обитель льдов и туманов.
Женщина снова начала выводить на гладкой поверхности воды замысловатые символы, полоснув меня таким острым взглядом, что я отшатнулась. Мне показалось, что она подходит к главному, к тому, зачем вообще привела меня в это странное, давящее на психику место, из которого уже не терпелось сбежать.
Я покачала головой:
– Вы просите о невозможном.
– Взамен, – Калисса нарисовала последнюю невидимую руну, направляя в мою сторону легкую рябь, – я покажу, где находится твоя сестра.
Вода выплеснулась на берег еще более мощной волной, чем первый раз, и вновь коснулась подошв моих кроссовок. И в этот же миг в глубине возникшего отражения я увидела Полину...
***
Небольшое, как мне показалось, замкнутое пространство, тускло освещенное газовым фонарем, имело неровные стены из темного камня, низкий потолок с нарождающимися сталактитами и проход, перекрытый деревянной дверью с небрежно нанесёнными на нее алыми рунами. А посередине – небольшая кровать с толстым одеялом, скрывающим худенькую фигурку.
– Полина!
Я чуть не упала в озеро, когда по рассыпавшимся на подушке темным кудряшкам, по бледной щеке, аккуратному сопящему носику и подрагивающим ресничкам я узнала Полину. Мою Полинку, живую и невредимую, но такую болезненно-хрупкую... Мое сердце чуть не остановилось, когда, возможно, испытывая холод, ее пальчики сомкнулись на краю одеяла и натянули его на голову, полностью ее скрывая.
– Где она? Скажи, где?! – Ноги всё-таки не выдержали груз потрясения и подкосились. В колени и ладони врезались острые камушки, но я этого даже не почувствовала, подползая к самому краю и протягивая руку. Полина… но, побоявшись спугнуть видение, касаться воды я не стала. Мои пальцы замерли в нескольких миллиметрах от гладкой поверхности и сжались в кулак.
– Калисса, скажи, кто и где ее держит?
Но женщина меня будто не слышала. Ее веки вновь сомкнулись, и она словно впала в транс, замерев на месте с опущенными в воду кистями рук. Лишь ткань ее платья на рукавах и лице поддавалась внезапным порывам ветра и оживляла фигуру.
Я напряглась и склонила голову набок, но ракурс, с которого я могла смотреть на Полину и комнату, был странным и неестественным. А что самое непонятное – картинка с периодичностью в несколько секунд то пропадала, то вновь обретала четкость, словно я смотрела чужими глазами медленно моргающего человека.
Тот, чьими глазами воспользовалась сейчас женщина, находился рядом с девочкой, на расстоянии метра от нее, и это вселило в меня новые страхи. Для чего он там находится, почему неотрывно наблюдает за ней? Черт! Мне было важно, чтобы Калисса ответила, но она сейчас глубоко погрузилась в свои мысли.
Тогда я стала внимательнее присматриваться к деталям – возможно, они натолкнут на подсказки. И тут же заприметила небольшой столик, вроде ничем не примечательный, но уж слишком изысканный для мрачного подземелья. Как, впрочем, и придвинутый к нему стул из красного дерева с изящной спинкой. Также вопросов добавлял серебряный поднос, что был в распоряжении кафе «Тайны и желания», и ваза, наполненная необычными фруктами. Я напряглась и вытерла со лба испарину, с усилием вспоминая, какие же подносы были на раздаче в кафе Ингварта, но тут же обо всем забыла, когда фигурка под одеялом вздрогнула и показалось заспанное личико.
Не знаю, то ли почувствовав мой крик отчаяния, то ли ощутив угрозу, Полина приоткрыла глаза и взглянула уже осмысленно. Она пару раз моргнула, сбрасывая путы сна, теплее укуталась в одеяло, давая мне возможность полюбоваться ее болезненной бледностью, а после скромно улыбнулась тому, чьими глазами я сейчас на нее смотрела.