* * *
Пройдясь вдоль мрачного холла, я хотела было вернуться, но ноги увели в сторону от комнаты, где меня приютили. Здесь небольшой узкий холл напоминал аллею славы с множеством гобеленов, показывающих не только хозяев замка, но и рассказывающих любопытные сюжетные истории. Меня привлекла огромная картина из тысячи оттенков шелковых нитей, посвященная сражению между людьми и крылатыми существами, похожими на ангелов. Я вспомнила, что вчера видела подобный рисунок, но не вникала в затейливые мотивы. Сегодня же подошла, тронула пальцами плотную ткань, с удивлением рассматривая элементы. Действительно, поле боя, на нем много павших с обеих сторон, но у оставшихся в живых на лицах – несокрушимая решимость. Только люди на этом полотне представляли собой сборище фермеров с вилами, копьями и топорами, а вот прекрасные крылатые существа напоминали закалённых в бою воинов, на которых были кожаные доспехи, а в руках – луки и мечи.
Я нахмурилась и подошла к следующему гобелену, который изображал печальное, но невероятно красивое лицо Калиссы. Здесь не было шёлкового платка, и ее профилем мог любоваться каждый. Серебряные радужки глаз вмещали звезды, а волосы – их свет. Белая кожа, изящные черты – все в принцессе было ладно и правильно: невероятная красота, завораживающая и, в то же время, пугающая.
Я так и не поняла, почему такой лик она прячет под платком, и медленно пошла вперед, встречая все новых фейри. Тут был и король с венцом, сплетенным из зеленой листвы, ну и, конечно, самодовольная рожа Табрииса, как мне показалось, смотрящего на меня зеленью своих глаз с упреком и словно говорившего «А я тебя предупреждал!».
Я фыркнула, отвечая молчаливому портрету: «Не нужно было строить из себя говнюка, и сейчас все было бы по-другому». Поежилась от очередного завывания ветра, сквозившего через холодный камень, и поспешила вперед, но тут же скользнула в проем, увидев, как одна из прислужниц величественно, словно ее наградили, несет на руках длинное коричневое платье, предназначавшееся для Калиссы. Выглянув из проема, я проследила за тем, как девушка скрылась в комнате, не прикрыв за собой дверь достаточно плотно. Конечно, подглядывать было нехорошо, и я даже не знала, что надеюсь узнать или увидеть, но кровь так заиграла от волнения, что я не сдержалась и прильнула к резной двери.
И зачем я только это сделала?!
Краска от моего лица отхлынула мгновенно, как только изящные руки принцессы, позвякивая браслетами, скинули с плеч тонкое покрывало, в которое она куталась, ожидая наряд, и явила моему взору жуткие, изуродованные костяные отростки с оплавившимся оперением, росшие из ее лопаток. То есть то, что я все время принимала за горб, оказалось жуткого вида крыльями – словно когда-то их окунули в черную кипящую смолу, за столетия успевшую затвердеть.
– Не переживай, дитя. В конце концов, даже вечному приходит конец. Забвение и пустота – это то, что уготовано изгнанникам на этой стороне.
Дверь резко отворилась, и я по инерции полетела вперед, а женщина не спеша обернулась, заставляя меня оторопеть от нового ужаса и шока.
Ко мне был обращён не тот прекрасный лик с картины, что я видела чуть ранее, а изуродованная, будто поеденная оспой кожа и зияющие дыры на впалых щёках, через которые я могла видеть челюсть.
Если до этого я честно верила, что представители высшего сословия бессмертны и невообразимо прекрасны, то теперь ничего не понимала, ведь женщина походила на восставшего из ада или существа из преисподней. Да, наверное, так бы и выглядели падшие с небес: лишенные крыльев и прекрасных черт, они бы вызывали ужас и отвращение.
Калисса, внимательно наблюдавшая за моими потугами изобразить хладнокровие, смилостивилась и спрятала лицо под легкой тканью. С изуродованными крыльями решила не заморачиваться и аккуратно сложила их за спиной. Я осознала, что за раскрытие подобной тайны меня не собираются линчевать, и, дабы сгладить неловкость, робко поинтересовалась:
– Что с вами произошло? Вы умираете?
– Это страшнее смерти, дитя, – печально произнесла женщина, но углубляться в подробности не стала.
– Простите. – Я смущенно потупила взор и направилась к выходу, но у самых дверей набралась храбрости и полюбопытствовала: – Микелла – ваша дочь, но у нее нет крыльев.
Женщина хмыкнула.
– Это естественно, ведь она наполовину человек. Такой дар могут иметь только чистокровные альвы.
– А Табриис? – Мои щеки запылали в смущении. – Я видела его… практически обнаженным, но никаких крыльев у него точно не было.