– Калисса, скажи, что задумал Ингварт? Зачем он издевается над девочкой? Зачем вливает в ее тело кровь фейри?
Позади меня напрягся Демьян, внимательно слушавший и не перебивавший наш диалог. А Калисса приподнялась, приблизилась, зашуршав тяжелыми тканями, заглянула в мои глаза и взяла мои ладони в свои холодные руки:
– Из девочки он хочет сотворить новый Ключ.
Я дернулась, как от удара, но пальцы женщины сомкнулись сильнее, не позволив мне вырваться.
– Но если бы все было так просто… – Женщина обреченно покачала головой. – Я понимаю, что проклятие толкает его на отчаянный шаг, но у него ничего не выйдет. Невозможно сотворить магию там, где ее нет. Никакое переливание не сделает ее волшебницей, кровь фейри – яд, он медленно убьет девочку, это неизбежно.
– Что? – Я отшатнулась от женщины, с грохотом роняя стул. – Но вы сказали… вы вчера сказали, что я могу ее вернуть!
– И не отказываюсь от своих слов. Ты можешь вернуть ее к жизни, но только не на этой стороне. Здесь она обречена на мучительное угасание. Ведь тут нет сильных магов, нет волшебства, ваш мир мертв, и с каждым новым днем он становится все мертвее. Поэтому, если хочешь ее спасти, ты должна отправить ее в наш мир.
– Нет, нет, это глупость, это неправда! Полина оправится, как только я ее заберу, она станет прежней, ей не нужен ваш мир! – Я закрыла лицо руками, чувствуя под ладонями горячие слезы. Бездна моего отчаяния стала шириться.
– Сейчас ты должна решить, что тебе важнее: спасти девочку, отправив ее в Альвхейм, или оплакивать ее могилу здесь, на Земле?
Я подняла зареванное лицо, с жаром выпалив:
– Вы не оставляете мне выбора!
– Я ли?!
Боже, за что, где я согрешила, чтобы получить все это?! Сначала меня бросили родители, потом – жуткий детдом, вечные унижения и оскорбления. Только последние годы казалось, что жизнь налаживается, и тут такой поворот... Непонятно откуда взявшиеся силы, безумцы, фейри, потрясения и несчастья, словно я угодила в кармический капкан.
Наревевшись вдоволь, я сверкнула глазами и решительно взглянула на Калиссу:
– Ради Полины я сделаю все!
Принцесса кивнула, словно не ожидая от меня иного. Пришибленный новостью не меньше, чем я, Демьян посерел, его голос стал глухим:
– Ты не можешь просто отправить Полину в другой мир. Я пойду с ней.
– Не получится.
– Почему же? – вступилась принцесса. – Если ты освободишь моего брата и снимешь охранные заклинания, он вам поможет добраться до портала и повторно его открыть. Демьян и Микелла будут поблизости, и, когда портал заработает, они смогут уйти. Ты, если захочешь, пойдешь с ними. Табриис сопроводит вас до Светлого двора, где вам будет оказана всесторонняя помощь.
***
Лавочка. Сквер. Голые деревья, застывшие в уродливых позах. Безликое утро, а возможно, и день. Из-за тусклого, затянутого серой пленкой неба определить было сложно, да и не нужно. Я же помню, что в Эфемерии время относительно.
Жуткий холод, пробивающий до костей. Мелкий, колючий снег, который, словно жала тысячи ос, начал впиваться в кожу, заставляя щуриться и глубже прятать лицо в шерстяной накидке, любезно подаренной мне Калиссой.
Эфемерия поменяла облик, став безжизненной пустошью, холодной и мрачной. Казалось, тут совсем не рады гостям.
Я присела на край лавочки, прикрыла глаза и вдохнула морозный воздух. Было страшно, но я крепилась, Полине сейчас намного страшнее, она одна в жутком подземелье и должна испытывать страдания и боль, а мое сердце, словно принимая это, болезненно сжималось, разнося по венам слабость. Но слабой мне быть нельзя, поэтому я поднялась, пошатываясь на ветру, и, разметая ногами поземку, направилась к потускневшей вывеске «Тайны и желания».
План был так себе и основывался на внутренних ориентирах, но я должна была повиниться перед Ингвартом, затянуть его в свою игру, прикинувшись невинной овечкой, как можно скорее найти подвал, где держат Табрииса и Полину, и освободить их. Да, все чудесно, если бы не одно «но»: Эварт знает, что из квартиры мы скрылись при помощи фейри, а это означает, что я буду под подозрением.
Наконец я подошла к пресловутой двери. Мотоцикла Эварта нигде не было видно. Я нерешительно потопталась на пороге, открыла дверь и вздрогнула от того, что ничего не услышала. В удивлении я приподняла голову, но серебряных колокольчиков, возвещающих о посетителях, не было, как и вечно суетящейся между столиков Северии. Кафе было пустым. На зал словно опустился морок, сделав его холодным и неприветливым местом. Я настороженно перешагнула порог и осмотрелась. Все находилось в запустении.