Это было невыносимо, но я удержалась от поисков Полины и, хоть время было против меня, все же улеглась и забылась тревожным сном, мечтая, чтобы утро настало как можно быстрее.
Раньше я была той еще соней, с неохотой вставала на пары и, бывало, прогуливала. Сейчас же, едва на горизонте забрезжил рассвет, я уже прибралась в комнате, поменяла постель, приняла душ и нервно завязывала перед зеркалом фартук, тщательно себя осматривая. Если не считать запавшие за последнее время глаза и еле заметные синяки под ними, я выглядела образцово-показательно: в наглаженной форме, с прилизанной причёской. Не официантка, а загляденье! Под пристальным взглядом Фибула, который уселся на карнизе под потолком, я вытерла потные ладони и, полная решимости, вышла в коридор.
Я думала сразу спуститься вниз, но глаз зацепился за дверь, ведущую в комнату Северии. Неуверенно постучав, я ее приоткрыла и замерла на пороге. Комната была нежилой. Со стен пропали многочисленные яркие рисунки – теперь они являли собой чистый белый холст. Исчезли личные вещи, мелкие побрякушки, овальное зеркало в витиеватой оправе, в которое любила заглядывать красавица, ее форменная одежда. Даже, казалось, дух девушки отсюда выветрился: ничего, пустая, безликая серость.
Я неуверенно потопталась на пороге и закрыла дверь. Думать о том, что случилось с Северией, было страшно. Может, с ее стороны было опрометчиво идти против Ингварта и вмешиваться? А может, ей выделили другую комнату, или она перебралась в покои Ингварта? А что, я же помню, с какой безграничной преданностью и любовью она на него смотрела, как жадно ловила каждое слово и млела от скромной похвалы и мимолетно брошенного взгляда. Может, пока меня не было, она пошла в наступление и овладела его вниманием?
От быстро скачущих мыслей заломило в висках, и я, дабы не загонять себя в угол из-за всяких сомнений, собралась и спустилась вниз.
– Эварт?
– А ты ждала своего Дурьяна? – съязвил мужчина, растекшись по барной стойке.
– Во-первых, его зовут Демьян, но если не хватает мозгов запомнить, то не стоит и пытаться. А во-вторых, доброе утро. Чашечку бодрости? – любезно спросила я, заправляя машину плитками шоколада и недобро косясь на длинную серебряную иглу.
– Зря стараешься. Кафе не работает.
– Почему? – искренне удивилась я. Но Эварт ответить не успел. За моей спиной раздался холодный голос Ингварта:
– Потому, что у нас больше нет официантки. И, если вас не затруднит, мисс Воронина, снимите, пожалуйста, форму.
– Да, сними, и лучше здесь и сейчас.
Я скрестила руки на груди, сдерживаясь от того, чтобы не огреть Эварта подносом по голове, и обратила все свое внимание на хозяина кафе. Если вчера в полутенях и при накатывающем страхе я этого не заметила, то сейчас мне ничто не мешало рассмотреть бледное и осунувшееся лицо, тени под глазами не хуже, чем у меня, и тревогу на дне его светлых глаз. И тут я догадалась: если кафе не приносит дохода в виде энергии, значит, Ингварт кормит стражей собой. Но сколько нужно отдать, чтобы походить на восставшего из мертвых?!
Скрыв под видом влюбленной дурочки свою догадку, я не стала ворошить недавнее прошлое и расспрашивать, где Северия, а стала бодро лепетать «какое чудесное утро» и что я готова приступить к работе. Развернулась на сто восемьдесят градусов и, не дожидаясь реакции хозяина кафе, запорхала по залу не хуже Северии и стала приводить его в порядок. Несколько минут мужчины были недвижимы и не отрывали от моей фигуры взгляд, тяжелый и выспрашивающий, что же я задумала. Но я тщательно их игнорировала и делала свою работу, стиснув зубы и надеясь, что их интерес поугаснет и они все же найдут что-то более занятное. Например, пойдут убивать мою сестру очередной порцией серебряной крови...
Перебирая в уме разного рода мысли, я не сразу отреагировала на вопрос Ингварта:
– Зачем вам это?
Сдувая с лица прядь волос, я разогнулась с веником в руках:
– Неужели это не очевидно? Я выполняю свою часть уговора.
Эварт удивился, а Ингварт помрачнел, ожидая пояснений.
– Ну, как же: я работаю на вас, а вы тем временем ищете мою сестру. Неужели забыли?
Ингварт что-то обдумал и коротко кивнул. А Эварт, неожиданно даже для себя, поспешил помочь мне в расстановке стульев.
– А ты не перестаешь удивлять.
– Сюрпризы – мое второе «я». – Это прозвучало как угроза, но мужчина смолчал. А Ингварт вообще не проронил больше ни звука и удалился, как мне показалось, в свое логово. День пошёл по накатанной.
Я не знаю, как в Эфемерии работает оповещение, но как только все приготовления были закончены и зал заполнил аромат шоколада, дверной колокольчик (и когда его успели повесить?!) возвестил о посетителях. Фейри всех мастей повалили, предвкушая возможность оторвать от меня по кусочку. Кто-то лебезил и не скупился на комплименты, кто-то смотрел с явным презрением, даже с ненавистью, но все сходились в одном: они желали моих чувств. Желали так много, что приходилось делать по две, а то и по три чашки шоколада, вливая в них разные виды чувств – в основном, хороших. С каждой каплей крови я ощущала, как ширится во мне все плохое, что только может быть в человеке: обиды, злоба, страхи… все то, что я пыталась на время в себе притоптать.