Эварт резко отстранился, оглядел свои руки, которые еще секунду назад стискивали мою шею, и перевел взгляд на меня, растрепанную, испуганную, с напряжением и шумом вдыхающую желанный воздух.
– Я тебя убью!
Я вскрикнула, закрывая лицо руками, но угроза так и осталась угрозой: тело Эварта конвульсивно дернулось, словно окончательно ломаясь под чарами, вечно хмурое, недовольное лицо вдруг расслабилось и явило улыбку. Нет, не открытую, как мне хотелось бы, а кривую. В довесок к нездоровому блеску глазах, казавшемуся маниакальной.
Пока мужчина пребывал неизвестно в каких вселенных, я спешно отползла в сторону и уперлась спиной в стену. Но подняться не успела: Эварт скинул наваждение, стремительно оказался рядом, подхватил меня на руки и… поцеловал.
Так осторожно и робко, словно вознося этот касание к небесам.
– Shima ivie Aramivattish!
– Отпусти!!!
Но Эварт не слышал и продолжал горячо лепетать тарабарщину, заискивающе глядя мне в глаза и ища в них отклик. Его пальцы провели по моей ноге и скрылись под юбкой.
– Нет! Что ты делаешь?! Фибул!
– Ой, кажется, он вдохнул слишком много любовного порошка! – как-то не слишком переживая, пропищал недомерок, метнувшись к книге, которая, как я поняла, все еще была под заклятьем и не давалась ему в руки.
– Что?! Это был любовный порошок?!
– Да! Я же тебя предупреждал!
– Ты, маленький ммм… – Мой рот снова накрыли чужие губы, и я подавилась ругательствами. Эварт не давал мне возможности не только говорить, но и двигаться, стальными мышцами своего тела припечатав меня к стене.
– Отвлеки его, а я пока дотащу Гримуар! – глумливо напутствовал фейри, пытаясь подтащить книгу к Табриису с помощью испачканного чернилами пледа. – Я в тебя верю!
– Стой! Нет! – взвыла я, но фей не хотел решать мою проблему и скрылся в соседнем помещении.
Мужчина же, которого вообще перестало волновать все, что выходило за поле его зрения, издал то ли рык то ли стон, от которого по моей коже разбежались мурашки, больно дернул меня на себя и, словно наказывая за ненужные слова, вновь овладел моими губами: стал их облизывать, покусывать и делать все то, что диктовали ему инстинкты. А я позволяла – со смесью отвращения и острого, непрошеного желания.
«Чертов фейри, давай быстрее!»
Эварт оттеснил меня к столу, подхватил на руки и усадил на холодную столешницу, пристраиваясь между моих бедер. Ну уж нет! Моя рука потянулась было к тяжелой литой статуэтке, чтобы хорошенько огреть мужчину, но внезапно на противоположной стороне зала я уловила движение. Ингварт! В отличие от Эварта, он не был вымазан сажей, но его руки и волосы покрывал пепел и он был пугающе невозмутим. Я не видела, но могла почувствовать, как закипает в нем кровь, как из ноздрей готово вырваться пламя. И тогда в моей голове словно кто-то переключил тумблер, и я поняла, как мне отвлечь обоих и из этого всего выпутаться.
Надеясь, что Фибул не выдаст своего присутствия, я стиснула зубы и, попытавшись хоть немного расслабиться, томно выдохнула:
– Эварт… Я так долго об этом мечтала! Целуй меня так, как никто и никогда…
Мои пальцы запутались в черных волосах, а губы, якобы ждущие отклика, легко коснулись мужских губ, вводя его в новое искушение.
– Мне мало… и я хочу большего!
– Большего?! – воодушевился мужчина, не удивляясь моей внезапной податливости, и потянул меня за волосы. Я вскрикнула и прогнулась, бесстыдно выставляя грудь, которая предательски отяжелела, желая, чтобы ее коснулись не только жадные пальцы, но и мужские губы. Угадав мои мысли, Эварт дернул за края моей фирменной блузки, и белые пуговицы заплясали на полу. Если бы не непрошеный жар, я бы ощутила, как в помещении холодно, но ощутила лишь, как чужие губы и зубы через тонкое кружево смыкаются на розовой вершинке – совсем не нежно и не аккуратно.
В это мгновение я ненавидела себя за то, что получаю удовольствие от ласк чудовища. Сжимая пальцы в кулаки, я пыталась представить, что они не гладят, а душат мужчину, и повторяла про себя: «Я ненавижу Эварта! Я его ненавижу!» Меня хватило ненадолго. Низ живота скрутили канаты, бабочки заплясали бешеные танцы, а средоточие моей женственности опалило острой болью и наслаждением. Мне было и горячо и холодно одновременно, но самое главное – мне было мерзко.
Я не знала, как далеко нужно зайти, чтобы разбудить дракона, и стала переживать, что Ингварт сейчас просто развернется и оставит нас. Паника затопила меня с головой, и я, слегка прикрыв глаза, с вызовом посмотрела на Ингварта, открыто показав, что его присутствие не осталось незамеченным. Ухмыльнулась, когда его взгляд поймал мой, издала долгий и протяжный стон удовольствия и, словно невзначай, шепнула Эварту, надеясь, что у дракона отличный слух: