неопределённым, странным, но вместе с тем — невероятно приятным. От его поцелуев, тут же прошедшихся по шее и плечам, я лишь вздрогнул. Тело словно закостенело, пытаясь понять, что делать с этим острым удовольствием, как с ним жить и как
воспринимать. Против ожидания я думал не о Сэто. А о том, смогу ли после смотреть в
глаза лучшему кровнейшему другу, смогу ли потом хоть как-то говорить с ним, не
сгорая от стыда. Но, как говорил один великий и, несомненно, просвещённый мудрец,
«сексом дружбу не испортишь». Возможно, в стельку пьяный Мик придерживался именно
такого мнения. Мне бы возразить, уйти куда подальше, но, стоило мне обернуться, как
рот мой был оперативно заткнут поцелуем. Широкие горячие ладони прошлись по спине, стиснули ягодицы, и я ощутил собственную постыдную дрожь, пришедшую следом за
удовольствием. Не отвечать на его упорные ласки было невозможно: руки сами тянулись
обласкать, жар в груди умолял до боли прижаться губами к его шее, а мысли приняли
мирную капитуляцию.
Моё терпение лопнуло первым. Пихнув его назад, я перекинул ногу через его бедро, устраиваясь сверху, а затем, вновь приникая к его влажным тёплым губам
собственными, задержался всего на мгновение, чтобы облизать собственные пальцы.
Надо сказать, этот жест Мик провожал уморительно удивлённым взглядом, и я не
сдержал улыбку. Затюканные старшеклассниками и родителями отличники нередко знают, зачем в их теле существуют те или иные отверстия. А пока мы истязали друг друга
поцелуями, пока он, обхватив пальцами наши члены, подливал масла в огонь, я пытался
подготовить себя. Так сказать, на скорую руку.
Не дав себе закончить мысль, чтобы не превратить теоретически хорошую ночь в одну
из тех, что не захочется потом вспоминать, я опустился ниже и забрал его плоть в
рот. Не то чтобы это было моим любимым занятием (та самая брезгливая принцесска и
вовсе падала в обморок от подобных ритуалов), но я знал, что после такого можно
получить удовольствие. И что если немного постараюсь, то приятно будет не только
моему партнёру. Напрягая собственные губы, при этом стараясь не смотреть на
Микаэлиса, я начал ласкать его длинный гибкий член, придерживая у основания
пальцами, и пустил свой игривый язык в дело. Перестав робеть и ждать чуда, Мик
уложил ладонь мне на затылок, помогая выбрать нужный ему темп. И хотя я невольно
напрягся, но трахать в горло он меня не стал — лишь слегка направил. Едва я
приготовился к длительному и нудному процессу, как Мик достаточно быстро прервал
меня, всего лишь прикоснувшись к щеке — как ни странно, этого было достаточно, чтобы заставить меня замереть. Подтянув меня к себе выше, он, не морщась и не строя
из себя поруганную невинность, как некоторые, даже по-настоящему поцеловал меня. И
это было не менее неожиданно, удивительно и безумно приятно. Совсем расслабившись,
успокоившись и перестав подбадривать себя глупыми и бессмысленными шутками, я взял
его плоть в руку и принялся медленно опускаться на неё. Главное было заставить себя
перетерпеть эти моменты, не останавливаясь, иначе никакого удовольствия от
сомнительного процесса подавно не будет.
Микаэлис был очень тёплым, а кожа его ощущалась такой упругой, что к ней было
восхитительно приятно прикасаться, прижимаясь ещё сильнее к веющему от неё аромату
виски. Более того, он сам притискивал меня к себе, когда чувствовал, что я
выдыхаюсь или сбиваюсь с ритма, давал продохнуть, неторопливо лаская и всё больше
распаляя. Когда же ноги мои отозвались болью на не весьма удобную позу, я поспешил
о том сказать, дрожа и прижимаясь взмокшей грудью к груди Микаэлиса. Он таки
перестал в весьма грубой форме насаживать меня на собственный член и медленно сел, обнимая за талию, а затем опрокинул на спину. Кровать предательски скрипнула, я сам
едва сдержал шумный вдох, но Мик вовремя закрыл мой рот собственным. И тут уже
никакой речи о пощаде не было. Словно искры ледяного тока, проходились вдоль
позвоночника судороги удовольствия и боли, заставляя выгибаться ему навстречу, впиваться пальцами и ногтями в крепкую спину любовника. Горло болело от судорожного
дыхания и тщательно укрываемых стонов, от удовольствия хотелось кричать и бежать
куда подальше. Вот не мог я его достойно получать, и всё тут. На мои метания
Микаэлис смотрел с ласковой, почти нежной улыбкой, но держать от того не
переставал. Более того, стоило мне начать упираться, как он перехватил мои руки
своими и прижал их к кровати над головой, приговаривая что-то успокаивающее. Но и
на достигнутом он не остановился: наблюдая за тем, как я изгибаюсь, до крови кусая
губы и пытаясь не стонать, он принялся оглаживать мой член по всей длине. Я
дёрнулся было от рук озабоченного прочь, ругаясь сквозь зубы и силясь пережить
выжигающее изнутри удовольствие, но Дей навалился сверху, сильно, резко, мощно
двигая бёдрами, загоняя в меня свою плоть. Я умолял себя отключиться, вырубиться, забыться до того, как кончу, но Мик сдерживал крепко. Словно коршун, он вцепился в
меня, истязая поцелуями, прикосновениями, удовольствием. Пожалуй, я готов был
вытерпеть сколько угодно побоев отца, но вот оргазм всегда был чем-то… Даже не
знаю. Впрочем, это и неважно.
Когда же Микаэлис наконец добился моего хриплого стона, когда я кончил на его
ладонь, он тихо, едва слышно и довольно хмыкнул, отодвинувшись. Я распластался по
кровати и не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, мне было уже плевать, что
происходит. Но когда я почувствовал, как он кончил в меня, то едва сдержал гневный
вопль. Не то чтобы это могло привести к каким-то необратимым последствиям, но
ощущение было не из приятных.
— Чёрт бы тебя побрал, — прошипел я, вскидывая гневный взгляд на Мика. — Кто тебе
разрешал?
— Никто, — спокойно пожал плечами парень, плюхнув своё тело подле меня на кровать.
— Но твоя задница буквально напрашивалась.
❃ ❃ ❃
Я уже не слышал его дальнейшие рассуждения по поводу моей филейной части, а просто
улёгся на него и уснул. А утром, пока все спали, тихо собрался и ушёл. И даже
пожалел, что после выбирался на экзамены, ведь там, так или иначе приходилось
видеться с Миком. Мне было стыдно поднимать на него взгляд, даже думать о нём я не
мог себе позволить, и искренне переживал, что из-за минутной слабости потерял
друга. Но вот он сидит передо мной, как ни в чём не бывало, лакает сладкий коктейль
и улыбается. И лишь смутно я помнил, что ощутил ночью его поцелуй. Воспоминания
были сладкими, от них сердце бешено колотилось в груди, но вместе с тем я
чувствовал себя как никогда паскудно. Закончив машинально покручивать в руках одну
из бутылок, я отставил её на стойку и, поднявшись, подошёл к доске с фотографиями.
Одна из них была сделана ещё до того, как умер отец Мика: мы отправились нашей
компанией за город, собираясь немного поплавать и отдохнуть. И это было весьма
спонтанным решением: по мне только проехался отец, так что мне хотелось отдохнуть.
Тем более, что начались каникулы и сбегать из дома на целый день не получалось.
Звонок от друга стал приятной неожиданностью, но отказаться от его предложения я
просто не смог.
❃ ❃ ❃
Прихватив с собой Сэто, я вскоре уже встретился с Миком и его отцом. Алекс выглядел
таким страшно довольным, что мы невольно заражались его энтузиазмом и энергией.
— Мы ждём ещё кого-то или можем уже отправляться? — после пяти минут стояния на
одном месте и по большей части пустой болтовни, поинтересовался я.