за пару мгновений в объятиях Микаэлиса. Твёрдая поверхность стены давила на спину и
лопатки, и на копчик особенно сильно, когда я прогибался в спине, целуя сладкие от
коктейля губы Дея. И хотя шершавое покрытие царапало кожу, хотя я чувствовал боль, мне было сладко, мне было прекрасно, о чём я Микаэлису и сообщил. Он, как
изголодавшийся волк, кусался, глухо рычал, стискивая мои бёдра, за которые и
приподнял меня. Его мускулы напряглись: я чувствовал их жар сквозь упругую, чуть
влажную кожу. Опустив меня на ноги, он уже потянулся к собственной ширинке, как
колокольчик над дверью звякнул. «Интересно, дадут ли мне спокойно заняться
сексом?», — с мрачной ухмылкой подумал я, застёгивая пуговицу на джинсах.
— Арти, Мик, рада вас видеть. — Амели улыбалась широко и открыто, помахивая ключами
в руке. — Там было закрыто, и я думала, что вы ещё спите. Ох.
— Ох, — как можно более иронично повторил я. — Даже не хочу знать, откуда у тебя
ключи.
— Я расскажу, но попозже, — подмигнула девушка, убирая связку в небольшую сумочку.
Предназначение таких кошельков-переростков я никогда не понимал. В них же ничего
толком не положить! Я обычно брал с собой ноутбук, книгу, которую читал, электронку, кучу проводов-зарядников, бутылку воды и как минимум свитер. Либо же
вовсе всё рассовывал по карманам и шёл налегке. А тут для оби — слишком коротко, а
для тасуки — длинно.
— Ричард ищет место, где можно припарковаться, — сбрасывая с плеч кожаную куртку, проговорила девушка. — Сейчас они подойдут.
— Я ожидал вас вечером. — На Микаэлиса страшно было смотреть: тёмные глаза казались
совершенно чёрными, а на спокойном лице отпечаталась такая злость, что я невольно
почувствовал себя не в своей тарелке. — Могли хотя бы позвонить.
— Я звонила, — невинно и очаровательно взмахнула ресницами девушка. — Но ты
наверняка выключил звук, чтобы вам никто не мешал. Как жизнь, Арти?
— Несмотря на все старания Рафаэля — великолепно. — Направившись к Амели и
мимоходом огладив напряжённую спину Мика, я взял протянутую руку и коснулся
кончиков пальцев губами.
Это уже давно вошло в привычку: избалованная дядей, своим единственным
родственником, она вела, по крайней мере очень пыталась, себя как истинная леди. И
у неё почти получалось, если не учитывать только того, что шарм и обаяние сменяли
капризность и стервозность. Тем не менее, своя толика привлекательности была и у
неё. Амели была до черта откровенной во всём, даже если ложь могла бы принести ей
пользу — в ней не было ни капли тщеславия и самодурства. Может, повзрослей она чуть
раньше, девушка осталась бы одна-одинёшенька, ненавистная всем, зато со своей
правдой. Однако мне нравилось, что она никогда не пыталась использовать своё
положение так, как могла бы на самом деле.
Следом явились и остатки компании — Ричард, Лиззи и Риса. Последние две держались
рядом, на грани приличия, и тыльные стороны их ладоней едва не касались друг друга.
Пусть ни о чём и никому сказано не было, но всем уже давно было понятно, что
девушки заняты, даже если они просто сидели по разные стороны стола в кафе и пили
кофе. Ричард выглядел, как и всегда, по-шалопайски, был взъерошенным и довольным.
Что бы ни происходило, с его лица улыбка не сходила ни за что, и мне казалось, что
он навсегда останется мальчишкой — из тех, что любят запускать бумажные кораблики в
ручейках после дождя. Пожалуй, для него бы так было даже лучше.
— Ричи-Рич. — Я хлопнул ему по плечу, а затем отступил на шаг и слегка развёл руки
в стороны. Элизабет посмотрела на меня высокомерно и раздражённо, а затем
расхохоталась и с разбегу прыгнула в мои объятия. — Привет, крошка Лиз. Как салон?
Процветает?
— Иди ты, придурок, — фыркнула она, отпуская мою шею и показывая мне кольцо на
среднем пальце, чтобы затем надеть его на безымянный.
— Серьёзно? — я поглядел на безмолвно улыбающуюся Рису и с почтением кивнул. — Мои
поздравления, дамы. Не припас для вас подарков, уж извините.
— Ты так часто и надолго исчезаешь с наших радаров, что мы потеряли всякую надежду
найти тебя, — обвинительно заметил Ричард, хватая из-за стойки бутылку пива и
открывая её одним лёгким движением мозолистой руки.
Он помогал отцу в автомобильном сервисе, но сам всегда мечтал заниматься пирсингом
и татуировками. И, насколько мне было известно, их совместная работа с Лиззи дала
свои плоды. Нет, девушка ни в коем случае не лезла во внутренности машин. Пожалуй, в них она разбиралась хуже меня, если такое вообще было возможно: по не совсем
понятным причинам я в машинах сразу же засыпал, а потому за руль не торопился. Как-
то Лиз поделилась своей мечтой: ей хотелось, чтобы люди добровольно приходили к
ней, раскладывались в красивом кожаном кресле, возможно, даже обнажённые, и вместе
с тем вопили от боли. Но химию девушка нередко прогуливала в школе, а потому
дантистом стать не получилось, да и за физическое насилие люди почему-то сажали в
тюрьму. Так что маньяк-кромсатель тоже отвалился как-то сам собой. И в один из дней
Ричард имел глупость заикнуться о том, что хочет заниматься пирсингом и
татуировками. «Это больно?», — с лёгким недоверием поинтересовалась Элизабет, а
получив положительный ответ, будто засияла. Кажется, некоторые особо чувствительные
кричат даже от самых простых татуировок. Ричард и Лиззи договорились откладывать
потихоньку на открытие собственного салона, и если последние новости о них были
верны, то им это всё же удалось.
— Я даже рад, что вы нашли меня только сейчас. Последний год выдался на редкость
гадким. — Я взгромоздился на барную стойку. — Не поймите меня неправильно, я рад
вас видеть, но к чему весь этот сбор?
— Вы только поглядите на него, — возмутилась Амели, изогнув брови и поставив руки в
бока так, как умела только она — здесь я почувствовал себя ни больше ни меньше как
котёнок, напрудивший «лужу» на хозяйские тапки, — ещё и делает вид, что ничего не
понимает. — Я распахнул глаза шире, надеясь, что это убедит друзей в том, что я
полностью потерял связь с реальностью и мало соображаю. — Ну, хорошо, садись и
внимательно слушай. Только не пропусти ни слова. — И прежде чем я успел сделать
хоть шаг к ближайшему креслу, она закричала: — Мы волновались о тебе, идиот
белобрысый! Или тебе с пигментами забыли мозги выдать?! Ты пропадаешь почти на два
года, исчезаешь отовсюду, дома тебя не видят, где ты учишься или работаешь —
неясно. А теперь вдруг выясняется, что ты сбежал из дома. Этого мало, чтобы мы
примчались сюда, только увидев звонок от Мика?! Существует такое понятие, как
«друзья», и вот мы эти самые дорогие люди, которые заставляют тебя жить. Я не
Микаэлис, и если ты ещё хоть один раз вот так пропадёшь, то клянусь, я позвоню дяде
и скажу, что ты украл у меня сумочку. Тебя из-под земли в тот же час достанут. Ты
меня понял, Акио?
Я ошарашенно кивнул. Как тут было не понять и что ещё оставалось делать?
❃ ❃ ❃
Остатки времени до открытия бара они выпытывали ниточку за ниточкой, выясняя, что
происходит в моей жизни, что успело случиться и как я в целом. Надо сказать, подобное внимание было для меня внове. И в первую очередь мне было не приятно, что
есть такие люди, а неловко, что из-за моих тараканов страдает кто-то ещё. Тогда я
понял одну немаловажную и достаточно простую вещь: если ты собрался что-то делать, то проверь трижды, прежде чем начинать, не повредит ли это кому-нибудь. Потом начал
стекаться народ, и наши задушевные разговоры пришлось ненадолго прекратить. Мик
поставил меня за стойку, сказав, что это — моя аттестация. Жаль, конечно, что он не