именно так я бы и поступил пару лет назад. Нет, скорее бы заперся в отдельной
комнате и выходил бы исключительно на завтрак. Понимание того, что это рано или
поздно закончится, подстёгивало меня, и я жадно брался за всё, что только мог. По
чести сказать, я порой забывал про музыку, но всё же посещал музыкальную комнату и
вспоминал всё то, что помогало поддерживать себя в нужной колее. Но порой
становилось жутко. И это самое «порой» приходилось исключительно на ночное время
суток, когда б льшая часть обитателей и гостей поместья погружалась в сон. В эти
оо
часы кромешной незыблемой тьмы страшно было не то что в коридор выйти, но и
спустить ногу с кровати, хотя я никогда не страдал трусостью. Это случилось на
четвёртый день нашего пребывания в доме Гото. Приятно уставший после погружения в
прохладную реку, я брёл обратно к усадьбе, готовый завалиться на постель и уснуть
без всяких уговоров своей персоны. А это, надо сказать, было исключительно редким
состоянием, которое я старался не упускать. До того я сделал отчётный звонок Мику, но скорее из желания насладиться его голосом и ехидными замечаниями, чем на самом
деле рассказать про свой день. Бар процветал. Мик воспользовался оставленной мною
схемой перестройки, и новый вариант пришёлся заядлым посетителям по вкусу. Я знал, что пройдёт немного времени и о нём будут знать в каждом уголке Токио. Мне лишь
хотелось, как и прежде, быть рядом с ним, слушать его байки и следить за
мастерской, слаженной работой его рук.
Вдохновлённый, приятно уставший, я плёлся по лесу босиком, держа кеды в руках.
Опавшие сухие листья приятно кололи ступни, прохладная трава успокаивала своими
прикосновениями, и оттого мне было хорошо. Когда же в подлеске раздался треск, я
замер, как кролик перед удавом. Именно тогда до меня дошло, что такого особенно
неприятного было в поместье и прилежащих к нему территориях. Тишина. Как человек, живший в городе, одном из самых шумных и густонаселённых, я привык к гомону на
улице в любое время суток. Машины, кондиционеры, проезжающий где-то под землёй
поезд метро, люди — от них всегда исходит шум. Но, оказавшись далеко за городом, я
погрузился в тишину. И мне бы радоваться, наслаждаться, отдыхать. Да, здесь шуршал
ветер, да, возле реки можно было услышать её шумливый, болтливый поток, да, внутри
поместья разговаривали люди. Но ни птиц, ни сверчков, ни цикад. Словно они не
собирались здесь находиться и обходили это место стороной. И внезапно раздавшийся в
ветвях шум напугал меня тогда безумно. Несколько секунд я надеялся, что брат
вздумал надо мной пошутить и с хохотом свалиться мне на голову, но какой-то другой
инстинкт, надо полагать, самосохранения, заставил моё тело рвануться с места и
броситься прочь из леса. Меня трясло от ужаса, и я вовсе не желал знать, что
гонится за мной. А ведь за мной гнались: было явно слышно, как нечто огромное с
силой опускает лапы на землю, как выдыхает и вдыхает с рычанием. Я готов был даже
поклясться, что чувствую горячее дыхание на собственном затылке, но не торопился
оборачиваться и смотреть, что это была за дьявольщина. Когда я споткнулся о корень
и кубарем полетел по земле, то уже был морально готов к смерти, но всё равно
подорвался на ноги и бросился наутёк прямо к воротам, где и остановился убедившись, что, вроде бы как, за мной больше не последуют. Прислонившись спиной к воротам, я
попытался перевести дыхание. В боку кололо, голова шла кругом — спортсменом я
никогда не был и понимал, что сигареты меня рано или поздно убьют. Выдохнув, я
посмотрел в сторону леса и невольно почувствовал: по спине побежали мурашки и потёк
ледяной пот. Последние лучи заходящего солнца мазнули по корням деревьев, вдоль
которых металась тень. Тряхнув головой, я прижал очки к самой переносице, напряжённо вглядываясь в странный, совершенно точно нелюдской силуэт. Скорее это
было похоже на очень большого льва. «Окстись, Арти, какие, на хер, львы в Японии?!
Тут поблизости даже зоопарков нет! — истошно завопили мысли, но ведь я привык
верить своим глазам: несуразное существо хлестало изогнутым хвостом, затем задрало
лохматую голову и издало низкий рёв. — Надеюсь, ты страдаешь над неудавшимся
ужином, а не созываешь родню».
Толкнув ворота, я просочился на территорию молчаливой усадьбы и вскоре поплёлся в
ванную, хотя колени всё ещё дрожали от страха, а селезёнка отзывалась про меня
самым нелестным образом. Уже сидя в прохладной воде и глядя в потолок, я задал себе
весьма полезный и ничуть не странный вопрос, пусть и риторический, пусть и с
философским подтекстом: «Какого лешего это было?». Дрожащий голос отразился от
стен, вернув мне сказанное, но не ответив на проблему. Откуда здесь взяться льву?
Разве что он когда-то был котёнком загадочного господина Гото, а потом вдруг
чересчур вырос, стал неудобным, жрал, как танк солярку, и его выгнали. Такое
объяснение мне казалось более логичным, но всё равно выходило за любые рамки.
Поддавшись эмоциональному раздраю, я набрал Мику и рассказал ему всё, что
произошло.
— Серьёзно? — фыркнул друг на том конце провода. — Это дурацкая шутка, Арти.
— Но я абсолютно серьёзен! — искренне возмутился и обиделся отчаянный я, что он мне
не верит, хотя рациональная часть меня ехидно заметила: собственной персоной я бы
тоже не поверил в подобный рассказ.
— Ох, был бы ты рядом, я бы попросил тебя дыхнуть. Звучит бредней пьяного
обдолбанного шизофреника.
— Я тоже тебя люблю, — буркнул я, проводя ладонью по лицу и отбрасывая с него
волосы. — Завтра же пойду туда и попробую найти следы.
— Я бы на твоём месте не стал этого делать.
— Вот как? Не веришь, что там что-то было, но не советуешь возвращаться? — Я только
головой покачал, сползая по самый подбородок в воду, и прикрыл глаза под звук
булькающих каплей из крана.
— Я верю, что там что-то было, — презрительно отозвался Мик, а затем, похоже, отвлёкся на посетителя, когда раздался звук льющейся жидкости, затем отдалённая
благодарность, но после продолжил. — Я лишь говорю, что вряд ли там был лев. Может, какой-то псих. Страх порождает чёрных чертей.
— Знаю-знаю, но всё же прогуляюсь туда завтра днём. — Поведя плечами, я поднялся на
ноги, вытащил из ванны затычку и включил воду. На том конце трубки присвистнул Мик.
— Ты в ванной?
— Угу-м.
— Почему без видеосвязи?
Я буквально представлял его хитрющую ухмылку, но при этом всё ещё слегка злился за
то, что он мне не поверил. И потому заговорил настолько сладко и томно, насколько
это вообще было возможно:
— Потому что сейчас я ополоснусь, как следует вымою волосы, а потом завернусь в
полотенце. И пойду в комнату. Где меня ждёт с большим нетерпением мой младший брат.
Кстати, он подрос и начал походить на мужчину.
— Не беси меня, — уже не так весело попросил Мик. — Чтобы я не срывался и не ехал
бить ему морду.
— Что это я слышу? — С наигранно дивной ноткой в голосе возразил я, выбираясь на
коврик подле ванны, чтобы не оставлять за собой лужи, и принялся сушить волосы
полотенцем. При такой длине их не возьмёт ни оно, ни даже фен, но я привык
справляться. — Уж не ревность ли это в твоём голосе?
— Именно она. Как только вернёшься — привяжу тебя к кровати и…
— Что-что? Здесь связь плохая, — не переставал глумиться я, уже заворачиваясь во
влажное полотенце. — Кажется, я тебя не слышу, Мик.
— Язва, — прыснул Дей, после тяжело вздохнув. — Постарайся быть осторожнее, когда
завтра пойдёшь искать следы, хорошо? И держись на связи.