и Андреа Акио» — коротко значилось там. Ни дат, ни хоть какой-то исторической или
географической отсылки. И тогда я впервые увидел своего деда, пусть и не вживую.
Остальные фотографии меня мало заинтересовали: там было слишком много Сэто и
Рафаэля.
Вынырнув из собственных мыслей, я тряхнул головой и выпрямился на сидении, пытаясь
не задремать снова. Вдалеке уже был виден Кавасаки, что побудило меня приготовиться
к очередному, не слишком приятному, дню. И хотя особо занимательной работу у Акиры
было трудно назвать, да и чересчур важной или требующей творческого подхода, но
платили там вполне хорошо. Хотя, учитывая цены вокруг и соотношение иены и
остальных валют, мне могло бы быть туго. Если бы моя светлая голова думала о том, что происходит вокруг, если бы не воспринимал жизнь как данность — возможно, всё бы
сложилось иначе. Но а я-то, как последний идиот, не верил: если тебя берёт под своё
крыло некий не слишком чистый на руку делец — ничем хорошим это не кончится. Но
идиот в лице меня торопился. Он делал ошибки одну за другой. Великолепно и блестяще
заводил самог себя в ловушку. А другим и вовсе не приходилось ничего делать: он
оо
прекрасно справлялся со своим самоуничтожением.
В кабинете работал кондиционер, но окно всё равно пришлось приоткрыть, ведь осень
выдалась жаркой. От далёких заводов тянуло дымом, небо было серым, а по улицам и
вовсе скользил блеклый смог. Однако насладиться прохладой и чистотой у нас не было
времени, и я, бросив портфель возле стола, вскоре уже поднимался в зал совещаний, в
одной руке придерживая чашку с кофе, а в другой — ноутбук. На подобное фамильярное
отношение к работе Акира смотрел сквозь пальцы, ведь его требования я выполнял, а
другого от меня никто и не хотел. Некоторые особо ретивые любители правил, правда, первые несколько недель пытались меня шпынять, но Рафаэль великолепно научил меня
пропускать некоторые вещи мимо ушей. И потому, заняв своё место рядом с Акирой, я
открыл новый документ для записи протокола совещания и принялся с удовольствием
попивать кофе. Работники собирались сюда неохотно, почти что лениво, а некоторые и
вовсе не стеснялись в открытую зевать и потягиваться, пока дожидались остальных.
Грея пальцы одной руки о чашку, второй я неторопливо набирал весь уже привычный мне
костяк: наименование организации (которое, кстати, всегда заставляло меня хихикать: ну кто в здравом уме назовёт компанию «Легион»?), утверждение этого сборища
директором, дату, время и место проведения, — в общем и целом, всю ту муть, что
более или менее разумные люди именуют гордым словом «бюрократия». Когда Акира
потребовал у меня ведение протоколов, я с кислой миной поинтересовался, почему бы
им не пользоваться элементарной аудиозаписью. На вопрос, как бы я объяснял
вышестоящим инстанциям промелькнувшее мимоходом словцо «пидарасы», я лишь сдулся и
принялся за нудное набивание услышанного, обходя те нелицеприятные моменты, способных смутить официальных слушателей. И, когда же я спросил у Акиры, перед кем
же он собирается отчитываться, он лишь отмахнулся и сделал вид, что слишком занят.
На деле же это действительно никому нужно не было, но Гото не переставал твердить, что дисциплина нужна даже тогда, когда тебя не проверяют. В этом я с ним был
абсолютно согласен. Хорошо же ему было, небось, освободиться от всей бумажной
волокиты и только командовать парадом!
Поправив очки, я со вздохом уставился за окно, где кипела жизнь. Конечно, с высоты
чёрт знает какого этажа за мельтешением особо не понаблюдаешь, но я его буквально
чувствовал. И притом, вполуха слушая весь разговор, заносившийся в протокол, я
умудрялся витать в облаках. Акира пригрел меня столь скоропалительно, что я даже не
успел понять, что произошло. Вот я вроде бы никто, и звать меня никак, а вот уже, по словам самого Гото, со дня на день начну делить с ним директорское кресло. Это
был столь уморительно и невероятно, что я почти не воспринимал происходящее
всерьёз. Ох, лучше бы я наслаждался бумажными работами, надеялся скопить на машину
и хирел под слоем пыли. По крайней мере, умер бы уже со скуки. Единственное, что
могло заставить меня хоть немного поверить в реальность происходящего — это
обращение ко мне остальных подчинённых Акиры. На него они все смотрели как на бога
во плоти и, казалось, готовы были падать ему в ноги и целовать всё, что он им
подаст. Хотя я его воспринимал скорее как сильно старшего брата, чем злого и
наделённого огромной властью босса. Тогда воспринимал. Но и ко мне все эти люди
обращались с не меньшим уважением, прибавляя с серьёзными минами к моей фамилии
суффикс «-сан» и считая это едва ли не достижением. Для девятнадцатилетнего
несмышлёныша это было бы смертельным завышением самооценки, но, как я говорил
раньше, я это мало воспринимал всерьёз.
— Гото-сан, но Акио…
Я встрепенулся, перестал печатать и, навострив уши, поглядел на говорившего поверх
экрана ноутбука. Повисла звенящая тишина.
— Об этом мы поговорим после собрания. И без протокола. — Акира покосился на меня, а затем кивнул, показывая, что я могу возобновлять свою работу.
Конечно, любопытство моё достигло максимальных высот, однако удовлетворить его мне
было не суждено: как только собрание было закончено, Акира отправил меня восвояси.
Пожав плечами и прихватив свою чашку, я отнёс барахло в кабинет. И, если я верно
понял своего начальника, это означало, что у меня есть несколько свободных часов. Я
точно знал, что час уйдёт на дорогу до моего излюбленного кафе и обратно, а уж
сколько я буду говорить с Миком и ждать горячо любимый мною удон — и вовсе не
поддаётся рациональному исчислению. Конечно, я старался давать всему чёткие
временные рамки, но иногда разговор с Деем был настолько приятен и интересен, что я
заговорившись мог просидеть хоть целую ночь. Благо, организм мой был привычен к
отсутствию сна в течение нескольких суток. Я не мог утверждать, будто бы это
благоприятно сказывалось на мне и моей деятельности, но справляться с этим я мог.
Несмотря на вполне себе рабочее время, на улицах было людно, и я в который раз
пожалел, что не имею машины, а идти не так уж и далеко, чтобы пользоваться
общественным транспортом. Впрочем, пешая прогулка никогда не доставляла мне какие-
то неприятности. С моим ростом даже толкаться не приходилось: видя, что над толпой
маячит белая макушка, люди торопливо расходились в стороны, не желая быть
затоптанными. Я же чувствовал себя Гулливером в стране лилипутов, но старался не
обращать на то внимания. Разбавлять городской затхлый воздух собственными
сигаретами не хотелось, и я просто брёл в нужную мне сторону, заткнув уши
наушниками, которые безжалостно и весьма громко проигрывали что-то из тяжёлого
рока, но я пропускал и музыку, и текст мимо себя.
В кафе почти не было посетителей, кроме меня, что не могло не радовать мою
социофобную душонку. Заняв свой привычный столик в глубине заведения и приняв меню
у официантки, я сперва снял с себя ненавистный пиджак. Конечно, за несколько
месяцев походов в эту почти что святую обитель спокойствия я успел выучить местное
меню, но каждый раз всё равно бегло оглядывал его, в надежде увидеть что-то новое.
И на этот же раз, когда чуда не произошло, я вызвал уже знакомую мне официантку и
озвучил привычный заказ, а затем врубил ноутбук. Он тихо поворчал, затем подмигнул
кнопкой питания и подсветил экран, запрашивая пароль. К тому моменту, как мне
принесли суп и чай, я уже подключил наушники и ждал, когда же Микаэлис объявится в