подорваться, заплатить за ночь и отправиться дальше. В забегаловке неподалёку я
прихватил пару сладких данго٭ и сомнительный пластиковый стаканчик с лаймовым
рамунэ٭. Придираться не было ни смысла, ни времени, ни желания. Зато желудок, получив порцию дряни, мгновенно и испуганно притих до определённого момента, не
став настаивать на добавке. С меня бы сталось покормить себя, любимого, и чем-то
ещё более вредным.
❃ ❃ ❃
К утру мыслей в голове стало на каплю больше. Что за человек ждёт меня на том конце
Хонсю? И ждёт ли вообще? Предупредил ли его Акира или я вломлюсь к ничего не
подозревающему и неповинному человеку, напугав его до полусмерти? А если меня всё
же ждут, что я могу услышать такого, что заставит меня поверить в слова Гото? Как
не знающий меня человек сможет продемонстрировать мне что-то про меня, о чём я
вовсе не подозреваю? Потерев болящие глаза, я со вздохом свернул с шоссе в сторону
Хиросимы. Заезжать туда не было в моих планах, но мозг отказывался работать, а
задница и вовсе молила о пощаде после стольких часов за рулём. Побаловав себя
очередной порцией местного фастфуда, я скорректировал маршрут, решив немного
проехать по побережью. Монотонная дорога утомляла, сил смотреть на медленно
тянущиеся впереди вереницы машин не было, и я хотел порадовать свой взор хотя бы
морем. Время приближалось к двенадцати, а солнце шпарило беспощадно. В толстовке
было даже жарко, и я расстегнул её, не смущаясь косых взглядов случайно проходящих
и проезжающих мимо людей. С моря, конечно, задувал прохладный влажный воздух, но
его не было в салоне машины, даже при всех открытых окнах. А с той скоростью, с
которой я старался ехать, переваливая за все границы допустимого, открытые окна
весьма и весьма мешали, ставя под угрозу не только меня, но и других «участников
дорожного движения». Задумчиво сжевав чизбургер и допив жидкий отвратительный кофе, я отправил мусор в урну поблизости и вернулся на место водителя, но трогаться с
места не торопился. На душе скреблись кошки, а вакуум в голове только начинал
рассасываться, но я никак не оставлял надежду, что сейчас зазвенит будильник и всё, что я успел увидеть, узнать, растворится в дымке забвения.
— Магия, чтоб её, — проворчал я себе под нос, поворачивая ключи в зажигании и
направляя машину к заправке, — стихии, мать их. Двести лет изгнания.
Завернув ещё парочку красных слов, я со вздохом замолчал, понимая, что не могу
слушать не только собственный голос, но и вообще что-либо. Разворошив собственные
волосы на затылке вздохнув, я всё же включил радио, надеясь, что оно немного
взбодрит меня. Реклама, реклама, новости, реклама, попса, реклама, новости, попса —
от этого круговорота тошнило с каждым мгновением всё сильнее, но я упрямо слушал, о
чём бодро вещает ведущая программы новостей хорошо поставленным голосом.
Процветание, благоденствие, дзэн — да и только.
Под вечер я свернул на 435-е шоссе, а после съехал и с него, и тут уже пришлось
ехать аккуратнее. Пусть в Японии и заботились о дорогах, но до некоторых мест
просто наверняка не доходили руки. Вот и сейчас мне пришлось тащиться со скоростью
водяной черепахи, которая околевая спешила к морю, лавируя по раздолбанной дороге
между беспардонно подступающими деревьями. Скорее даже очень дерзкими облетевшими
кустарниками. Их сухие разлапистые ветки высовывались прямо перед окном и
безжалостно скреблись по корпусу машины. Должно быть, ночью тут было особенно жутко
ехать. Но в конце концов дорога, больше напоминающая лесную тропу, закончилась, уперевшись в канаву и высокую траву следом за ней. Слева раскинулись луга, на
которых в светлое время суток частенько пасся скот, но кропотливо окружённые
канавами, чтобы такие умники, как я, не колесили на машинах по неположенным местам.
По правую же руку возвышался лес и особых путей я дальше не видел. Взяв бумагу, распечатанную Акирой, я устало уставился в описание, надеясь, что мне удастся найти
нужного человека в этих, прошу прощения, перепердях. Последняя строчка ехидно
гласила: «Жди».
— Обалдеть, — я скомкал лист и отправил его на заднее сидение, сползая вниз и
жалея, что не могу прямо сейчас дать Акире по морде, — долбаный шутник. Надеюсь, ты
там икаешь, урод!
Ударив по рулю, я скрестил на груди руки и постарался успокоиться. Вой клаксона
пронёсся далеко во все стороны, но я даже не подумал устыдить себя самог за
оо
подобное нарушение покоя. По моему скромному мнению, вряд ли кто в округе услышал
подобное. А если услышал — чёрта с два он меня найдёт. Однако я вздрогнул, когда
что-то стукнуло по крыше машины, а к окну кто-то склонился и потарабанил по нему
костяшками пальцев. Опустив стекло, я уставился на пожилого мужчину с благородными
сединами. Как ни странно, он не выглядел злым или напуганным — открыто улыбался
мне.
— Акио-сан, надо полагать? — голос у него был бодрым и даже приятным.
— Верно. А вы?..
— Тори. Откроете? Покажу, как проехать.
Окинув старика взглядом, я снял блокировку дверей, и он вскоре шустро уместился
рядом со мной, пристегнулся и деловито кивнул. Пришлось сдать назад и поупражняться
в езде задом-наперёд, потому как развернуться было категорически негде. Вокруг нас
вновь сгрудились деревья-кустарники, самым отвратительным образом мешая обзору.
Наконец «тропинка» стала шире, и Тори скомандовал поворачивать направо. Здесь
начинался лес, и корни деревьев, выступая из земли, переплелись столь тесно, что за
ними почти не было видно ничего другого. На каждом бугре машина подпрыгивала, и я
старался не материться в голос — а так, тихой сапой, себе под нос каждый раз, как
слышался болезненный скрежет чего-то по днищу машины. Конечно, не моей, не мне
волноваться и оплачивать ремонт, но и выслушивать длинные лекции Акиры мне не
хотелось.
Наконец впереди показался небольшой домишко, который бы я, честно сказать, сам бы
ни за что не нашёл. Даже если очень сильно постарался. После настолько долгого и
напряжённого путешествия, полного ожидания, я полагал, что увижу как минимум филиал
ада в окружении частокола, унизанного телами грешников. А неказистая хижина
походила скорее на убежище лесника, чем на место прозрения и соприкосновения с
потусторонним. Показав, где можно «припарковать» машину, Тори выбрался на улицу и
упругой походкой направился к домику. Когда я зашёл туда, обоняния коснулся запах
высушенных трав и пряного чая. Словом, если бы я когда-нибудь захотел стать
отшельником, я бы хотел, чтобы у моего дома (или пещеры?) была такая же атмосфера.
Свет, исходящий от немногочисленных бра, робко рассеивал вездесущую тьму; деревянные панели не скрипели под ногами и казались тёплыми. Весь первый этаж был
этакой студией: слева уместилась кухня и стол с несколькими стульями, справа же
было подобие гостиной. В ней ютился большой диван, несколько потёртый временем и
отчего-то намекающий мне, что на нём можно вполне удобно устроиться, да
застеклённый книжный шкаф — не слишком большой, однако наводящий меня на
подозрения, что в седой голове хозяина дома знаний хранится куда больше, чем на
этих несчастных полках. Но всё же я почувствовал себя несколько обманутым, когда
смотрел на него.
Акира всем своим видом предупреждал об опасности, от которого всегда веяла
несколько напрягающая тёмная аура — но этот старик казался и вовсе одуванчиком: разглагольствуя о том, что давно пора перебираться в более доступную часть страны, он наливал чай и раскладывал по небольшим мисочкам какой-то пёстрый салат, охал, что у меня совершенно нездоровый вид. Сняв с себя кеды, я положил рюкзак рядом с