кучи контактов, тем не менее, принадлежавших одному человеку. «И зачем ему столько?
— с нескрываемым недовольством подумал я, пробивая номера у себя в записной книжке
телефона. — Рехнуться можно». А пока я возмущался и вздыхал, телефон пиликнул, оповещая меня, что на почту пришло письмо. И это было, скажем так, странно.
Возвращаясь от Тори, я заскочил в магазин, где за бесценок купил новую сим-карту, а
за крепким на удивление восхитительным кофе в уличной забегаловке неторопливо
создал новый почтовый адрес, удалив старый. Словом, я подчищал следы своего
существования. И вовсе не оттого, что боялся преследования или слежки. В этом не
было даже вредности. Тори был прекрасным учителем, и особенно мне в нём нравилось
то, о чём он никогда не говорил, заставляя додумываться самостоятельно. Его лекции
помогли мне понять, а точнее окончательно осознать, какую же на самом деле
опасность представляют такие, как я, для тех, кто ссылает нас сюда. Надеяться на
то, что изгнанники смирятся со своей судьбой, примут её и власть сильнейших, раскаются — глупо. Ещё глупее, чем думать, что еда приготовит сама себя. И за
такими, как мы, ведётся неустанное наблюдение. Не то чтобы чересчур пристальное. Но
каждая магическая вспышка фиксируется в ту же секунду, что и порождается, и меньше, чем через час, является так называемая проверка. Хорошо, если ты случайно родился
со склонностью к магии и не знаешь об этом: тебя просто отметят и будут иметь
ввиду, чтобы в скором времени забрать. Если же ты изгнанник, вдруг решивший
побаловаться собственными силами, то, скорее всего, быть казни. Чёрт с этим, казнь
я бы легко перетерпел, что уж там. Однако эта лавина изначально идёт по близким.
Нет, я ни в коем случае не волновался об отце и матери (насколько я знал, они могли
за себя постоять), но меня беспокоило то, что они могли добраться до Микаэлиса.
Возможно, это чересчур сентиментально, но он всегда значил для меня безумно много.
Шутка ли — единственный человек, которому я мог довериться, единственный в своём
роде. И мне совершенно не хотелось, чтобы в один прекрасный день я узнал, что
уютный бар сожгли дотла вместе с его ни в чём не повинным владельцем. Именно
поэтому я посчитал правильным сделать вид, что меня никогда не было в жизни этого
прекрасного человека.
Можете себе представить моё удивление в тот момент, когда я получил письмо на
почту, созданную буквально несколько часов назад? Ведомый любопытством, я его
открыл. Написано оно было сухим официальным языком, от него разило ледяной
безукоризненностью — до последней запятой:
«Уважаемый господин Акио,
Гото уведомил меня о том, что вы успешно добрались до Кавасаки. Надеюсь, длительная
дорога вас не утомила и вы готовы встретиться со мной. Предлагаю вам на выбор
несколько мест, где мы могли бы провести беседу без лишних свидетелей. Жду от вас
ответа в ближайшие сутки.
С уважением,
Тэтсуо Сато».
Ниже значились многочисленные адреса и ссылки, среди которых были и безусловно
великолепные, но заезженные и ничуть не подходящие под определение «тихих» места.
Предчувствуя, что это просто один из тестов, что мужчина мне предложил, я наобум
выбрал самое крохотное из всех кафе, что во множестве ютились неподалёку от парка-
музея Нихон Минка-эн. И только после этого написал в коротком сообщении вместе со
своим решением: «Час дня. Вы меня не пропустите».
❃ ❃ ❃
День выдался пасмурный, но тёплый и даже приятный, что не могло не радовать.
Щеголять в рубашке без куртки по такой погоде милое дело — чувствуешь прохладу
воздуха, касающегося тебя вместе с тканью, никакой удушливой жары. Великолепие и
наслаждение во всей своей красе. Но долго блуждать мне не пришлось, и я, прибыв на
пять минут раньше положенного, был неприятно удивлён, когда почти сразу мне
навстречу двинулся мужчина. Признаюсь, я, во-первых, полагал, что явлюсь куда
раньше загадочного любителя язвить в официальной форме, а во-вторых, предполагал
увидеть совершенно иного человека. Этот Тэтсуо виделся мне типичным японским
профессором — встрёпанным, очкастым глистом в скафандре, пусть я и понимал, что от
японца в нём может быть чересчур мало, если такое в нём вообще было. Но моему взору
явилось совершенно необъяснимое зрелище. Я привык смотреть на людей сверху-вниз из-
за своего роста, но этот мужчина был достаточно высок. Ниже меня он был всего-то на
полголовы, но принимал эту разницу с таким холодным равнодушием, что мне невольно
хотелось сгорбиться, но я этого разумно не сделал. Выкрашенные рыжие пряди спадали
почти до плеч, но чёрные корни уже начали отрастать. Белая рубашка и галстук
отчасти прятались за длинным антрацитовым пиджаком. Узкие тёмные брюки были
заправлены в высокие сапоги на плоской подошве. Ни капли излишества в одежде, украшений или вышивки. Ястребиные глаза смотрели на меня строго и холодно из-за
стёкол очков. Рваный шрам пересекал его бледную кожу на левой щеке, словно по этому
месту прошлись со всей силы тёркой или провезли его лицом по камню.
— Добрый день, мистер Акио. — Голос у него был немного хриплым и тихим, не совсем
приятным, но чем-то цеплял и заставлял прислушаться. И при том у него был лёгкий
необъяснимый, непонятный акцент, отчего-то делающий его речь лишь более приятной. —
Я занял места, можем идти.
Без слов кивнув ему, я последовал за мужчиной. Походка у него была жёсткой, немного
прыгучей и несколько деревянной. Руки словно прилипли к туловищу и почти не
двигались. Но мне это казалось скорее забавным, чем странным. И в голове
промелькнула мысль: как высоко эта ледышка подпрыгнет, если его как следует
ущипнуть за задницу? Пока я пытался заставить себя не ухмыляться, Тэтсуо обернулся
и смерил меня таким взглядом, словно услышал мои мысли, но согнать с лица хищный
оскал я был совершенно не в силах, пусть всё же попытался сделать серьёзное лицо.
Судя по сощурившимся глазам мужчины, получилось у меня плохо, и я поспешил
прокашляться и прикрыть рот кулаком. Даже осознание того, что, возможно, отношения
наши будут с этих пор тяжёлыми, не смогло заставить меня утихомириться и перестать
подло фыркать про себя.
Несмотря на то, что со стороны моря задувал холодный ветер, а солнечные лучи ничуть
не грели сквозь тучи, мужчина выбрал столик снаружи, да ещё и в тени, но всё
компенсировал тёплый плед, который принесла официантка вместе с меню. Судя по
початой чашке кофе, Тэтсуо уже провёл здесь некоторое время. С края круглого
столика на изящных ножках лежала развёрнутая утренняя газета. «Деловой, — хмыкнул я
про себя, с удовольствием заворачиваясь в пушистый плед и принимаясь листать меню,
— ну ничего, и не с такими имели дело». С выбором я ничуть не торопился и
растягивал удовольствие, чувствуя на себе тяжёлый взгляд мужчины. Стоило мне
закрыть книжицу в кожаном переплёте, как официантка, маячившая неподалёку, мигом
подорвалась и уже через пару мгновений оказалась рядом, с искренним любопытством
заглядывая мне в глаза.
— Двойной капучино, — коротко буркнул я, закуривая и тут же переводя взгляд на
мужчину напротив, давая понять, что на этом заказ кончается. Девушка кивнула и
поспешила ретироваться, оставив нас наедине.
— Очень грубо, — внезапно сделал замечание Тэтсуо, поглядев на меня с самым
настоящим обвинением.
— Не грубо, господин Сато. Всего лишь кратко. Я не привык расшаркиваться с
обслуживающим персоналом, — покачал я головой, выпуская дым через нос, а затем