сбрасывая пепел. — В Японии это и вовсе считается оскорблением.
— Это грубо с человеческой точки зрения, — отрезал мужчина, — и потому советую вам
вести себя соответствующим образом.
— Как пожелаете, — изобразив искреннее раскаяние и виновато улыбнувшись, я опустил
взгляд на руки, точно в самом деле мог смутиться от подобного замечания. Лишний раз
спорить — лишний раз тратить нервы, а этот ресурс у меня всегда был в остром
дефиците. Но и быть кроткой овечкой мне не улыбалось, а потому уже спустя мгновение
я откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. — Что вы имели мне сказать, Сато? Не
могу поверить, что вы, в самом деле, так впечатлились, как говорил Акира.
— Вот как он сказал? — ухмылка на лице Тэтсуо стала не самой приятной новостью для
меня, но я проглотил и это, ожидая следующих слов. — Мне довелось прежде учиться
под началом Тори, и он редко давал столь высокую оценку кому-либо из студентов. А
значит, в черепушке у вас не пусто. Я мог бы предположить, что ему заплатили, если
бы не знал, что за такое он, во-первых, убивает, а во-вторых, это не подействует. И
мне захотелось посмотреть на того, кто удостоился «отлично» у этого мужчины.
— Полагаю, сейчас я услышу «Я разочарован». — Не знаю почему, но я начал злиться.
Так, как не злился уже очень давно. И дело даже не в силе этого неприятного
чувства. Такую дрожь и такую злость я испытывал, когда смотрел на равнодушного
отца. Захотелось выплеснуть ему в лицо горячий кофе и пригладить сверху чашкой, однако этот человек умудрился меня удивить. Снова. В третий или четвёртый раз за
утро.
— Нет, почему же? — Тэтсуо вскинул брови и приятно улыбнулся. — Вы действительно
выглядите тем, кто понимает, с чем имеет дело. А это сейчас большая редкость. Язык
у вас острый, но это явно от такой же остроты ума. К тому же, у вас хватает
наглости и смелости дерзить и врать мне, что не скажется хорошо на вашей учёбе в
будущем, если вы будете прикидываться дураком и отделываться от меня своими милыми
улыбками.
А вот теперь я смутился по-настоящему. Прикусил губу и опустил взгляд, проклиная
этого зануду за излишнюю наблюдательность и ум, за колкие фразочки. И в самом деле
не мог понять, обругали меня или похвалили. Пожелав приятного аппетита, Тэтсуо
кивнул официантке, и она торопливо поставила перед нами тарелку с круассанами, от
которых исходил тёплый сладкий запах. Сам он с охотой принялся за угощение, не
скрывая собственного ликования и ехидства. Справившись с первым приступом смущения, я и сам взялся за круассан, чтобы занять себя хоть чем-то. «Вот ты значит как.
Спровоцировал, всё выяснил и выиграл партию. Ну ничего-ничего, Тэтсуо, мы ещё
посмотрим, кто кого, — про себя бурчал я, чувствуя себя круглым идиотом, которого
поводили за нос, — я тебе устрою сладкую жизнь». Круассан кончился быстро, равно
как и кофе, а я всё сидел как дурак, уставившись в поверхность стола и пытаясь
судорожно придумать, чем бы ему ответить. Но в голове была подозрительная звенящая
тишина.
— В каком возрасте ты начал изучать языки? — поинтересовался вдруг мужчина, и в его
голосе мне послышались странные нотки, которые я никак не мог определить для себя.
Любопытство, смешанное с чем-то неразборчивым.
— С семи лет, — не раздумывая, отозвался я, рассеянно покручивая в руках сигарету, хоть и не понимал, к чему этот разговор. — В десять владел английским на
разговорном уровне, тогда же начал учить французский, через два года — итальянский.
Сейчас в планах испанский и немецкий.
— И вот так, спокойно, без тяжёлых лет практики и живого общения? — брови мужчины
изумлённо взмыли вверх, а я мог лишь пожать плечами.
— Само получается.
— Как будто в крови, да? — задумчиво протянул Тэтсуо, но скорее для самого себя, потому как мне не совсем было понятно, что он имел в виду. Тогда не было понятно.
Через пару минут напряжённой тишины он шумно вздохнул и подозвал официантку со
счётом. — Предлагаю прогуляться.
И мы синхронно подняли взгляд на небо, прикидывая, сколько вот так можно будет
«прогуливаться». Мне хотелось отказаться, но домой не тянуло, а Тэтсуо оказался
любопытным экземпляром, на который не страшно тратить время. Кивнув и подписав тем
самым договор на свою душу (уже в который раз!), я отложил деньги за свою часть
завтрака и с сожалением скинул с плеч нагретый плед.
Разговаривать с этим человеком оказалось на удивление приятно и интересно. Не с
каждым бы я мог вступить в жаркую дискуссию о дифтонгах и трифтонгах в английском
языке, а под конец оказаться приятно уставшим и довольным разговором. Та ещё, конечно, тема для разговора во время прогулки, но и о погоде беседовать особо не
хотелось. Слишком редко я встречался с людьми, слишком редко я доходил до диалогов
с ними и теперь был удовлетворён. Невольно сравнив это с хорошим сексом, я про себя
улыбнулся, да и только. И как нас только занесло в такую степь?
Сначала мы шли молча, прогулялись по парку-музею, столкнулись с толпой туристов.
Остановились рядом, послушали, как экскурсовод говорит с ними, невольно запинаясь и
путая слова. Скорее всего, она была новенькой, да и произношение её оставляло
желать лучшего. Тэтсуо съехидничал:
— Легко и непринуждённо «старые дома здесь» превратились в «старые дома с
волосами». Ну кто их таких выпускает вообще позориться?
— Не старые дома с волосами, а «волосы — старые дома», — автоматически буркнул я, стараясь не замечать взволнованного щебета молодого гида в строгой юбке. — Кто не
путается.
И вроде бы на этом инцидент был исчерпан, однако же мы зацепились языками. После
напряжённого и неловкого молчания это было манной небесной. Нам требовалось найти
общий язык, понять друг друга, научиться худо-бедно доверять. И, не найдя никаких
общих тем для разговора, мы пристыженно молчали, не зная, что же делать. Однако оба
делали вид, что так и надо. Прощаясь, Тэтсуо сурово заметил, что всё равно будет
драть меня при первой же возможности. Мне было нелегко удержать брови от побега
наверх по лбу, но я изобразил самый искренний стыд, какой только был в моих силах, и заверил мужчину в собственном намерении слушать его дважды в день, а после
попросил быть со мной нежнее. В общем, разошлись мы в достаточно хорошем
расположении духа, каждый при своём мнении и со своими соображениями. Впрочем, уже
подъезжая к дому Акиры, я вдруг понял, что ничего ровным счётом о работе он мне не
сказал, и я пребывал в несколько встревоженном состоянии. Для того, чей мир
перевернулся месяц назад и изменился в корне, я вёл и чувствовал себя поразительно
хорошо и уместно, но всё же мне было не по себе. В конце концов, мне даже начинало
казаться, что я всегда знал о том, что отличаюсь от прочих, и дело даже не в белых
волосах. И теперь, когда именно этот мужчина должен был быть моим напарником, но
ничего не сказал, становилось, скажем так, несколько нервно. А потому засыпал я с
трудом, ворочался, перебирал мысли и идеи одну за другой, как крупицы золота в
драконьей сокровищнице.
❃ ❃ ❃
Уснуть удалось лишь к четырём утра, и оттого внезапно зазвонивший в тишине комнаты
телефон заставил меня подорваться. Несколько мгновений я оглядывался по сторонам
ошарашенный, взмокший и растерянный, затем автоматически поднёс мобильник к уху и
ответил на звонок:
— Алло?
— Я заеду за тобой через час. Есть дело. С меня кофе и завтрак.
Короткие гудки начались быстрее, чем я переварил поступившую информацию, и ещё
некоторое время тупо пялился на аппарат в своей руке, точно это был его дурацкий