разом испарились, а косточки чудом встали на место, то нет. Их ломали и вправляли в
обратном порядке. Разом. С таким хрустом, что у меня уши заложило, в глазах
потемнело. От боли я не мог ни дышать, ни стонать, просто лежал, силясь переварить
набросившиеся на меня разом ощущения. Сказал бы, что едва не умер от болевого шока, но судьба-злодейка и тут подложила мне свинью. Осторожно пробуя заново собранное
тело, я сел в постели, оглядел руины, оставшиеся от неё, и встал, побрёл к своему
рюкзаку. Вытащил из него сигареты с зажигалкой, закурил, так и стоя посреди
комнаты, жадно вдыхая никотин. Кончил — закурил, на мой взгляд, самое разумное
решение из всех. После таких скачек милое дело замереть с сигаретой, зажатой между
губ, закрыть глаза, давясь густым дымом и ни о чём не думая. Меня трясло сильно, жутко, и я ничего не мог с этим сделать.
— Это выглядит омерзительно, — авторитетно заключил Тэтсуо, когда я наконец
обернулся к нему.
Мужчина расслабленно вытянулся на постели, закинув руки за голову и рассматривая
меня с почти что плотоядным интересом. Однако лёгкое отвращение осталось в его
взгляде: видимо, он пытался понять, безопасно ли в такой ларец Пандоры совать
собственный пенис. Что ж, мне его печали было не понять, и вскоре я растянулся на
постели, помятый, взъерошенный, уставший, со всё ещё ноющими мышцами, но довольный.
❃ ❃ ❃
Дом был в лучших традициях Японии, из тех, о которых можно только мечтать: тут тебе
и сад камней, пусть и сильно уменьшенный, и небольшой бамбуковый фонтанчик, и
сёдзи, и дворик. Словом, всё то, что представляют себе туристы, когда слышат о
стране Восходящего Солнца. И, собственно то, чего у большинства жителей Японии нет.
Я бы остался здесь, пожалуй, навсегда, просто чтобы слушать воду и наслаждаться
гармоничным спокойствием этого места. После шумной столицы оказаться в подобном
месте — бальзам на душу. Если бы не причина.
Всего час назад я нежился в горячей ванной и, по классике всех ленивых людей, листал книгу. Даже особо не вчитываясь, что же там происходило и о чём вообще идёт
речь. Но, когда ты денно и нощно читаешь новости и форумы в надежде найти какую-
нибудь зацепку, даже просто подержать в руках книгу уже счастье. Я был на той
стадии отходняка от прессы, когда читать ещё не можешь, но, видя литературное
произведение и хороший текст, получаешь оргазм. Условно. Раздавшийся стук в дверь
заставил меня поморщиться. Ничто не вызывает у меня такую же злость, как этот
проклятый звук, когда я греюсь в ванной! Чёрт побери, я зря, что ли, от вас от всех
спрятался, чтобы вы под дверью у меня ныли и задавали вопросы?
Впрочем, Тэтсуо был не из нытиков и не из любителей спрашивать о чём-то: он ставил
перед фактом и сразу же делал, а раз уж решил дёрнуть меня в подобный момент, причина только одна — работа. По факту, это даже работой трудно было назвать. Мы
трудились несколько дней в месяц, а если был пик расцвета сил, обострение иными
словами, то могли даже две недели бегать. Но понятное дело, что с такой занятостью
особо не навоюешь. Акира платил прилично, и мне нравилась идея, что, возможно, я
пущу когда-нибудь эти суммы в дело. Выключив воду, я поднял обречённый взгляд на
дверь, ожидая, пока мужчина скажет, зачем пожаловал.
— Через пять минут жду тебя внизу в машине, надо срочно ехать, — поняв, что я
слушаю, предупредил Сато, а затем послышались его удаляющиеся шаги.
И вот он я, толком не согревшийся, со всё ещё влажными волосами, стою на пороге
самого японского из домов, что мне доводилось видеть, ожидая худшего. Когда ты
воспитываешься среди обычного, даже самые невероятные чудеса не смогут приучить к
мысли, что всё возможно. По крайней мере, точно так же было со мной многие, многие
годы, и, бывает, до сих пор вздрагиваю, если кто-нибудь вдруг вздумает выкинуть
простейший фокус с шаровой молнией. Но всё же позвольте объяснить кое-какие детали.
Фракции, как их зовут, почти ничем не отличаются. Да, они одинаково хорошо владеют
«тёмными силами», да, они творят невообразимые для человека вещи и кажутся
паранормальными. Но, оказывается, есть вещи, которые бывают из ряда вон даже для
таких, как, например, Акира. Из объяснений Тэтсуо я ничего толком не понял, кроме
того, что проявился весьма и весьма редкий, опасный дар — один на миллион. А из
сотни таких вот единиц обучение переживает не больше десяти. Как их звали, я не
знал. Но то, что я чувствовал внутри дома, мне совершенно не нравилось. Раз уж
почувствовал даже такой пень, как я, то ситуация, пожалуй, критическая.
Мы долго стучались, пытались дозваться хозяев, но всё было тщетно. И тогда просто
зашли внутрь, как ни в чём не бывало. Это было совершенно несложно, но мне
казалось, что соблюсти приличия нужно хотя бы отчасти. То, что творилось внутри, проблематично описать: тени словно рехнулись и скакали туда-сюда по стенам, как
дикие обезьяны, от этой пляски кружилась голова; а запах, который здесь стоял, и
вовсе выходил за все рамки: смесь керосина с потом и влажным мхом. В голове
воцарился сумбур, мне пришлось мгновенно уцепиться за Сато, чтобы не потеряться в
пространстве и не шлёпнуться в обморок. И вовсе не оттого, что я был неопытным
чувствительным и впечатлительным практикантом. Нет, здесь было столько энергии, что
даже я не мог толком осмыслить её, впитать и обработать. Чтобы отогнать от себя
чужую мощную волю пришлось постараться на славу, но я всё же справился. Эпицентром
этого ада была обычная на вид японка. Возраст её, как и у любой хорошо знакомой с
косметикой девушки, терялся между двадцатью и сорока годами, если не один, скажем, неприятный факт. Кожа её приобрела зеленоватый оттенок, а огромные глаза горели как
угли. И это сейчас, между прочим, был не сарказм и даже не метафора, а констатация
факта: абсолютно золотые с алыми вкраплениями глаза смотрели безучастно и глухо.
Казалось бы, что может быть ещё более странным? Белок отсутствовал вообще, а сквозь
чёрную щель узкого рта виднелись ряды острых зубов. Пожалуй, даже если бы я не был
специалистом по таким вот кадрам, мог бы с уверенностью и без проблем сказать, что
она — далеко не самый обычный человек. Звуки, которые она издавала, резали слух, вызывая зубовную боль и заставляя морщиться. Не то вой, не то рычание заполняли
гулкое пространство, перемежаясь высоким хихиканьем. И всё это почти разом.
— Боги проклятые, что это? — не выдержал и поморщился я, опасаясь приближаться к
неподвижной девушке и что-то делать.
— Ночной чтец, — глухим голосом отозвался Сато, укладывая ладонь мне между лопаток, а второй рукой принимаясь делать сложные пасы.
Сейчас, имея возможность беспрерывно впитывать излишки энергии, я был для него чем-
то вроде атомного реактора. Вопрос был только в том, что со мной случится, если я
вдруг не смогу справиться с этим потоком, если он окажется сильнее меня. Тори не
раз мне показывал, что случается, когда на обычного человека просто выливают свои
силы. Не используют заклятья, не воздействуют, а просто находятся рядом и не
рассеивают собственную энергию. Через пять минут после того, как он выпустил себя
из-под контроля, люди в кафе начали нервно переглядываться, дети — истерить, ещё
через десять у самых слабых кровь пошла носом, через три — они же теряли сознание.
На этом некромант остановился, небрежно бросив, что это была лишь маленькая щель, а
не открытая дамба. Сейчас же была даже не дамба. Плотину явно сорвало.
Через несколько мгновений тени перестали скакать в безумном танце, вой и рычание