встряхивая. — Сейчас же уходим.
— Езжай домой, Тэтсуо, — я покачал головой и прикрыл глаза, пытаясь подавить
растущую во мне ярость. — Прослежу, чтобы её забрали, и тоже поеду.
Мужчина буркнул нечто о моих умственных способностях и торопливо ретировался. Не то
чтобы мне было дело до незнакомой женщины или её беды. Но по определённым и вполне
понятным причинам насилие выводило меня из себя. Даже так, если бы кто-то вдруг
вздумал драться у меня перед носом, я бы сделал вид, что ничего не вижу. Но если бы
какой-то придурок вдруг вздумал ударить своего ребёнка или родителя, шарики бы у
меня заехали за ролики. И теперь я был невыносимо зол. Во второй комнате царил
настоящий хаос. Обои отчасти были сорваны, шторы — разодраны, на одеяле и простыне
остались пятна засохшей крови, урна же была забита небольшими прозрачными
пакетиками. Запах, который стоял здесь, мог бы убить, а потому я прикрывал лицо
ладонью, изо всех сил сдерживая тошноту. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и
два, понять, что случилось. Девчонка боялась своих способностей, рассказала о них
своей матери, и та сочла ребёнка сумасшедшей. Возможно, даже умудрилась упечь её в
клинику, тем самым перечеркнув жизнь на корню. Никто бы не стал брать на работу
женщину, которая попала в лечебницу для душевнобольных. И далее она возвращается
домой, старательно делая вид, что всё в порядке. Но ведь это было не заболевание, и
если врачи что и сделали, то только ухудшили состояние. Да, возможно, некоторое
время с ней всё было в порядке, и она чувствовала себя прекрасно. Но такая липкая
дрянь, как силы, имеет особенность возвращаться. Я был несколько удивлён, что её
заметили только сейчас с такими-то мощными вспышками. Возможно, наркотики их как-то
глушили. А деньги на них выбивались с матери. Мне не хотелось знать, каким образом
она обварила лицо этой женщине. И единственное, о чём я жалел, что не могу свернуть
ей шею собственными руками. А я даже не был уверен, действительно ли я так желаю её
смерти или же просто хочу, чтобы она страдала. Я не был садистом, но тогда во мне
что-то перещёлкнуло.
Как во сне я наблюдал за тем, как женщину погружают в машину скорой помощи, невнятно отвечал на вопросы, всячески избегая указывать собственную личность или
как близко знаком с пострадавшей. И, тем более, ни сном, ни духом не намекнул на
то, что это сотворила её дочь. Оставив свой номер телефона, я побрёл к ближайшей
станции метро. Дорога потонула в размышлениях. Тэтсуо не испугался чтеца, в отличие
от меня, зато, когда явилась медведица, вдруг присмирел, испуганно притих.
Казалось, он был даже пристыжен. Актёр из Сато был отвратительный, и в подлинности
его эмоций я не сомневался. Явившись в его квартиру, я долго, мучительно долго, возился с чаем, заваривая новый, с опаской включая чайник. Как будто какой-то озноб
сковывал всё моё существо в эти мгновения, и я не был уверен, что это быстро
пройдёт. Я был так погружён в разрозненные мысли, что не сразу осознал — Тэтсуо
дома не было. «Наверное, ругается с Акирой, — подумал я, делая маленький глоток
обжигающе горячего чая. — Ну и правильно». Когда же рядом всё-таки раздался голос
Сато, я не сразу это ухватил, не сразу вырвался из пелены собственных тяжёлых
мыслей. Ярость немного поутихла, но изредка дрожь, рождающаяся в груди, всё же
пробегалась по телу.
— Прости, я прослушал, — с трудом выдавил я, поднимая взгляд на мужчину. — Что ты
сказал?
— Я сказал, что Гото ждёт тебя в понедельник в девять утра у себя. — Голос у Сато
был ледяным, меня словно в чан с колотым льдом окунули. — И это не обсуждается.
— И с чего только в понедельник? Я и завтра могу подъехать, — я медленно приподнял
бровь, пытаясь понять, отчего же Сато в таком бешенстве.
— Мы с ним говорили. И он решил, что ты достаточно пробыл рядом со мной и готов к
одиночной работе. А к понедельнику он как раз подберёт для тебя поручение.
Несколько минут у меня ушло на то, чтобы понять, о чём он говорил, сформулировать
ответ, но к тому моменту он уже ушёл, кажется, даже не думая от меня что-то
услышать. Акира решил меня выпустить почти в два раза быстрее, чем планировал
изначально. И мне всё никак не приходило в голову, отчего он вдруг так резко
переменил собственное решение. К тому моменту, как я очнулся, чай остыл совершенно,
а за окном стемнело. Тэтсуо сидел за столом, уткнувшись в экран ноутбука, что-то
сосредоточенно печатая. Полагаю, что отчёт по проделанной работе. Не сомневаюсь, что Акира уже всё от него услышал, но с бумажной волокитой всегда было особенно
тяжело. Поглядев пару мгновений на напряжённую спину, я не стал ничего говорить, разделся и забрался под одеяло, но уснул ещё не скоро. Вслушивался в его
размеренное дыхание, в стрёкот клавиш и тихое гудение кулера ноутбука. Через
некоторое время мужчина перестал печатать, с глухим стуком выключил компьютер, зашуршал одеждой. В ванной зашумела вода.
Я не видел Тэтсуо Сато более двухсот лет.
Вздохи
вились словно плети
В
прахе пепла и снов,
Только
дверь слетела с петель,
На
пол грохнул засов.
Я
не знаю, будь что будет,
Наливайте,
Барон!
Тот,
кого боятся люди,
Пьёт
со мной горький ром.
Ночь,
дождь, дым от сигареты,
Вдаль
уводят следы.
Ухожу
гулять со смертью
Я,
но лишь бы не ты.
========== Глава 5: Интерлюдия ==========
They
say
That
I must learn to kill before I can feel safe
But
I
I
rather kill myself than turn into their slave.
Sometimes
I
feel that I should go and play with the thunder.
Somehow
I
just don't wanna stay and wait for a wonder…
❃ ❃ ❃
Утром, на следующий день после встречи с ночным чтецом, я проснулся в гордом
одиночестве и долго пытался вспомнить, как уснул, дождался ли возвращения Сато из
ванной и сказал ли ему что-то вообще. Голова была чугунной, от ярости не осталось и
следа, только мерзкое опустошение. Некоторое время я отчаянно ворочался в постели, закрывал глаза в попытке уснуть и не возвращаться в реальность, но ничего не
получалось. Скинув с себя одеяло, я выглянул в окно: начинало рассветать, а это
означало, что я заспался. Этот дом не был моим, но как-никак домом, поэтому я, собравшись с мыслями, тут же взбодрился и поспешил к старому обряду: принял душ, повозился с волосами и приготовил завтрак. Бывает такое состояние, когда ты
понимаешь, что вокруг мало хорошего, всё валится из рук, но вопреки всему и вся лик
твой скрашен невольной бессовестной улыбкой, ослепляющей потусторонний глаз
совести. Что это со мной и откуда исходит эта сладостная нега? Что бы то ни было, я
сел за скромный поднос с завтраком и, смакуя терпкий ягодный вкус чая, невзначай
заменившего мне привычный излюбленный кофе, стал размышлять о последних событиях
жизни. Забавно, всего-то день назад здесь же, напротив меня, сидел другой человек, с которым мы о чём-то говорили, а теперь… это не то чтобы не ощущалось. Я будто и