столь же необъятной софы, на которой в длину могли бы вытянуться почти трое
сумоистов. И потому мы с Ричардом сидели рядом, ощущая себя совсем неуютно в таком
огромном помещении. Всё здесь было такое светлое, сливочное и лёгкое, что
пространство казалось абсолютно бесконечным и воздушным. Дорогущий ворсистый ковёр
обнимал ноги, и мне было интересно, как долго в нём можно искать, предположим, упавшее кольцо или серьгу. А их Амели носила столько, что в аэропорту её ждали бы
абсолютно точно час. На кофейном столике красовалось огромное количество крохотных
статуэток, подставок для палочек благовоний, аромаламп, лежали просто стопки
журналов о моде, хоть мне было и непонятно, для чего они могут быть нужны такой
девушке, как Серро: эта дама сама могла одеть кого угодно лучше всякого модельера.
Да будь я фотографом, то уже бы выпустил с ней пару-тройку журналов и даже не был
бы уверен, приличного ли были бы они содержания или же нет.
— Вы на машине? — деловитым образом поинтересовалась она, спускаясь к нам после
полуторачасовых сборов. При нарастающим цокании её каблучков по деревянной лестнице
внутри нас нарастало волнение, и наконец мы разом обернулись. Девушка явилась в
новом задорном наряде: полупрозрачная маечка, отчасти скрытая лёгким светлым шарфом
и пиджаком; джинсы-облипки, обхватившие её ноги столь крепко, что я даже начал
сомневаться в том, что это удобный вид одежды; и наконец дополняющие весь образ
туфли на высокой шпильке — иначе говоря, непревзойдённое средство для пыток.
— Мы же собираемся в бар. Конечно же нет. И тебе не советуем, — просто пожал
плечами Лакруа, разведя руки в стороны. — Ты закончила возиться? Давай, идём.
Амели брезгливо наморщила носик. Конечно же, это же придётся пользоваться
общественным транспортом! А там гадкие люди! Фыркнув себе под нос, я поднялся с
дивана и направился на выход:
— Идём, брюзга. Я вызову тебе потом такси.
— А почему нельзя такси вызвать сейчас? — капризно поинтересовалась Серро. Она даже
губы надула, но, поскольку в этот момент закрывала бесконечные замки на дверях, я
сделал вид, что не заметил этого.
— Потому что нам надо подхватить Лиззи и Рису. А таким составом мы точно не влезем
ни в одно стандартное такси, которое мне известно, — пояснил я, когда мы уже
двигались в сторону ближайшей станции метро. — Кстати, как они? Мы их не разбудим?
— А меня ты, значит, не боялся разбудить? — возмутилась девушка, больно ущипнув
меня за филейную часть, но я и бровью не повёл.
— Заметь, сначала он зашёл ко мне. К самому известному жаворонку из всех, —
ухмыльнулся Лакруа, наблюдая за нами с лёгкой хитринкой.
Серро не раз намекала мне, что отношения с девушкой — не так уж и страшно и она
вообще-то не против попробовать встречаться. Мне же было забавно, ведь я привык в
ней видеть скорее младшую сестру, нежели чем подругу или женщину как таковую. В
метро она не переставала кривиться, а затем и вовсе прижалась ко мне столь тесно, что это даже трудно было назвать неприличным подкатом. Впрочем, хлынувшая в вагон
толпа была отличной причиной и отмазкой для подобного. Я поднял на Ричарда
мученический взгляд, а тот только ухмыльнулся из другого конца вагона, куда его
отнёс людской поток. А пока мы двигались от метро в сторону наших общих прелестных
знакомых, я начал рассказывать, что же всё-таки произошло. И особенно мне подсобило
то, что Ричард живо подключился к байке, эмоционально жестикулируя. Получалось куда
как ярче, чем у меня самого, и мне даже было интересно, что же именно из всего
этого выйдет в итоге. Амели, казалось, не совсем верила и удивлённо приподнимала
брови, но ничего не сказала. Думаю, зайди я к ней один — она бы не поверила ни
разу, раскатала бы меня и снова отвесила бы парочку пощёчин. Таким составом мы
добрались до Лиззи и Рисы. Они, казалось бы, даже не знали, что я куда-то
запропастился, но приветствовали весьма тепло. Словом, когда мы двигались в сторону
Микаэлиса, история моя обросла подробностями и дополнениями, на которые я бы и не
подумал обратить внимание, но ведь Дей знал больше других. Знал, что я пытался
раскопать правду, нелицеприятную и уродливую, что я вмешался в нечто, что больше
меня самого. А потому я даже несколько нервничал. Я чуть отстал, сказав, что мне
нужно позвонить, и они пошли вперёд, весело перешучиваясь. Пообещали даже, что не
будут раскрывать сюрприз. На деле же я присел у входа в бар, закурил и закрыл
глаза. Все эти подготовки, заморочки, виделись теперь такими глупыми, никчёмными и
даже жалкими. Но попытаться стоило. Я не знал, что нужно сделать, чтобы заслужить
прощение Микаэлиса. И оттого на душе было тяжко. Водой в ухо спящего стал голос
моего спутника, до того молчавшего весьма и весьма долго.
— Достаточно было просто прийти и извиниться. Ты только усугубляешь ситуацию, — он
говорил спокойно и даже мягко. И на мгновение мне почудилось, будто я слышу в его
голосе улыбку.
— Успокоил, — вздохнул я, запуская пятерню в волосы и судорожно затягиваясь
сигаретой.
— Самое забавное, что он-то тебя простит, пусть и со временем. А ты себя — никогда.
Слова эти точно крапивой по лицу прошлись, и я поднялся, понимая, что накуролесил и
теперь пытаюсь выкрутиться, как несмышлёный мальчишка, случайно разбивший вазу.
Сигарета истлела, и больше причин оставаться на улице не было. В баре было шумно и
весело. Завсегдатаи играли что-то на небольшой сцене, наша дружная компания
устроилась за стойкой, перешучиваясь и уже распивая бутылку самбуки. Ричард
обернулся ко мне и кивнул на ведущие в кухню двери, тем самым показывая, где можно
найти Дея. Туда я заходил как на расстрел, не зная, что и говорить. Язык прилип к
нёбу. Микаэлис что-то искал в огромном холодильнике с весьма сосредоточенным видом.
— Привет, — даже не поднимая взгляда, произнёс он, — не поможешь? Тут кто-то
чесночники заказал, не успеваем сделать.
— Да, конечно, — рассеянно произнёс я, затем открыл было рот, но мужчина глянул на
меня с усталой улыбкой.
— Потом, хорошо?
И вышел в бар, хлопнув меня по плечу. Не знаю, расстроился я или обрадовался такой
встрече. По сути, я понимал, что я свинья и даже такой толики тепла не заслуживаю.
А с другой стороны Мик будто и не желал ничего слышать. Возможно, понимал, сколько
лжи я вылью ему на голову. Растерянный, не совсем понимающий, что происходит, я
отнёс свой рюкзак наверх, затем помыл руки и приступил к приготовлению заказа, пристроившись чуть в стороне от двух сотрудников, корпевших над другими блюдами.
Несколько раз Дей заглядывал к нам, забирал одно, просил приготовить другое, и я
постепенно расслаблялся. Хотя и не сказал бы, что чувствовал себя великолепно.
Наконец Мик объявил, что больше ничего не нужно, позвал выпить вместе. К тому
моменту я накрутил себя так, что готов был прямо в тот же миг броситься извиняться, но он уже вернулся в бар. Едва не раздавленный собственными мыслями, я вышел к ним.
Ричард уже был совершенно навеселе, и девушкам приходилось его время от времени
одёргивать, чтобы не лез чудить. Амели тоже подрумянилась, а Риса с Элизабет, похоже, ограничились соком, хотя лёгкое веселье читалось и в их глазах. Устраиваясь
на одном из барных стульев, я глядел, как Мик наливает мне мятный ликёр, и
подспудно желал, чтобы там был яд. Так, по крайней мере, его действия были бы
оправданы. Но нет. Дорогой крепкий, как водка, и сладкий алкоголь был кристально
чистым, и я не был уверен, что всё это не сон.
— Ну вот, теперь можно и послушать, — Дей расслабленно облокотился на стойку, улыбаясь и смотря исключительно на меня. Под таким взглядом тяжело врать.