окликнула Рису.
Девушка мгновенно подбежала к нам, улыбаясь и с лёгким любопытством переводя взгляд
с жены на меня и обратно. Услышав просьбу приготовить что-нибудь «этому болезному
альбиносу», она кивнула и торопливо ретировалась в сторону кухни. В зале было шумно
и весело, витал густой кальянный и сигаретный дым, лёгкий рок доносился будто
откуда-то издалека. Колени мои дрожали, даже когда я сидел, руки и вовсе ходили
ходуном, пусть я и пытался сделать вид, что ничего такого не происходит, что я не
довёл себя до нервного срыва подобными фокусами. Микаэлис косился в нашу сторону
молча, смешивая какой-то весьма непростой коктейль с пятью слоями. Захлопнув книгу, я отложил её на стойку и потёр лицо, выпрямившись.
— Чтоб ты знал, Арти, ни одна проблема не стоит того, чтобы морить себя голодом, —
порицала Элизабет, поглаживая меня по спине и изучая внимательным взглядом. — Не
хандри.
— Возможно. — Я повёл плечом и всё же закурил, опираясь на колени и мелко
вздрагивая от каждого прикосновения. В ослабевшем теле они отзывались болью, и
казалось, что оно было лишено кожи, отчего становилось лишь паршивее. Каждое
дуновение сквозняка вызывало нестерпимую муку, в голове тонко и мерзко звенело, и
под веки словно загоняли раскалённые иглы. — Слушай, Лиз, я, наверное, прямо так и
пойду спать. Мне действительно нехорошо.
— Нет уж, дорогуша, со мной это не сработает. — Девушка без зазрения совести
устроилась у меня на коленях. Утяжелитель из неё был, скажем так, не слишком
хорошим, однако же в тот момент сил у меня не было даже на то, чтобы сдвинуть с
себя миниатюрную Элизабет. — Сейчас поешь. А потом… Микаэлис, самбуку. Я заплач .
уо
— Ты уверена, что ему стоит пить такое? — слегка нахмурился Дей, но достал из
стеллажа бутылку анисового ликёра и покрутил её на ладони. — По мозгам даст только
так.
— А мне это и нужно, — обезоруживающе улыбнулась она, закидывая руку мне на плечо и
покачивая ногами в воздухе. Удобно ей, кажись, сиделось. — Сейчас упакуем его, и
завтра получишь в своё распоряжение своего прежнего Артемиса.
❃ ❃ ❃
На следующее утро внезапно раздавшийся звонок мобильника заставил меня вздрогнуть и
разлепить глаза. Голова гудела страшно, и казалось, что одним только бокалом
самбуки не обошлось, так что меня пришлось напоить как следует, чтобы я отрубился и
не смущал своим измотанным призрачным видом посетителей, сотрудников и друзей.
Стараясь не разбудить сладко дрыхнущего рядом Мика, я ответил на звонок хрипло и
едва слышно:
— Алло?
— Акио-сан? Вас беспокоит Хитоми Маэда. Помните, мы договаривались о встрече?
— голос у неё был необычно бодрый и приятный, не то что в прошлый раз, что меня и
удивило.
— Да, конечно, — прокашлявшись, выдохнул я, садясь в постели и придерживая чугунную
голову свободной рукой. — Когда мне подъехать?
— Как можно быстрее, — женщина перешла на шёпот, и я про себя лишь тяжко вздохнул.
— Мне кажется, что за мной следят. Я не уверена, но прошу вас поторопиться.
Не успел я и слово вякнуть, как раздались короткие гудки. С едва слышным стоном я
отложил телефон на подушку и убрёл в ванную, бросив взгляд на безмятежно
похрапывающего Дея. Судя по царапинам на его спине, спать меня укладывал именно он
и вполне удачно, если верить не весьма приятным ощущениям в заднице.
Отмывался я долго и тщательно, смывая с себя всё то оцепенение, что властвовало
надо мной почти неделю, не отпуская из холодных когтистых лап. С горячей водой
уходила ртутная усталость, пар будто уносил её прочь, поднимаясь под потолок и
оседая на стеклянных стенах душевой кабины. Вода с меня лилась едва ли не чёрная, и
мне было совестно, что я забросил себя. Должно быть, неприятное я являл собой
зрелище. Скрупулёзно и особенно вдумчиво я намыливал волосы шампунем, запутывался в
них пальцами и невольно раздражался. Прежде процедура мне приносила удовольствие, даже как-то успокаивала, а теперь эти патлы выводили меня из себя, и я обновил в
голове заметку о том, что стоит их слегка подкоротить, чтобы облегчить
существование себе и близким. Вряд ли им нравится обнаруживать мои волосы после
прогулки абсолютно повсюду на своей одежде. Ладно бы были тёмными — так белющие как
снег. Больше всего времени ушло на просушку сего бесконечного полотна, и я уже
начинал переживать, что могу опоздать. Не то чтобы я верил в возможность слежки, но, зная обычаи иномирцев, не мог не волноваться за женщину.
Когда я одевался, Микаэлис всё ещё спал, подгребая под себя то одеяло, то подушку и
едва заметно хмурясь, храп его был уже не таким отчётливым, и я поспешил убраться
до пробуждения спящего принца. Иначе не избежать расспросов о том, куда это я
«намылился в такую рань» и что «задумал на этот раз» или «вернусь ли вообще».
Набросав короткую записку о вынужденной встрече с Акирой, я ещё раз оглядел себя в
зеркале, проверяя рубашку и брюки, а затем, прихватив рюкзак, покинул бар. Было
прохладно, моросил мелкий дождь, а потому до машины я добирался весьма торопливо, на ходу раскуривая сигарету. Плотно стянутые в хвост волосы приносили самую
настоящую муку, но я терпел, наслаждаясь прикосновениями воздуха и невольно начиная
улыбаться. Возможно, уже тогда я предчувствовал нечто, возможно, вроде охотничего
азарта, но не буду утверждать с уверенностью: вполне вероятно, это было элементарно
хорошее настроение.
К дому Маэды я подъехал уже через час и чувствовал себя, на удивление, восхитительно — свободно и воздушно, а потому совершенно потерял бдительность.
Припарковав машину рядом с домиком, я выбрался на свежий воздух и, вдохнув полной
грудью, окинул взглядом сонную улицу, но никого так и не увидел. Стоило мне нажать
на звонок, как изнутри раздался приятный голос, пригласивший меня тут же войти.
Пожав плечами, я прошёл внутрь и, как и полагается, снял с себя обувь, повесил
рюкзак на крючок да оглядел прихожую. Сёдзи, огораживающие гостиную от коридора, были отодвинуты в сторону, и я прошёл внутрь.
— Доброе утро, Арти. Как добрался? — Акира непринуждённо поднёс чашку ко рту и
сделал глоток, улыбнувшись мне почти что нежно, но я чувствовал, как его сила
охватывает меня со всех сторон, ломая волю, которую я считал стальной и
неподвластной к таким фокусам. — Ну же, не молчи. Это невежливо перед лицом
начальства.
— Нормально, — рыкнул я сквозь зубы, силясь шевельнуться, но каждая попытка
отзывалась невыносимой болью в самом мозгу, проходилась по нервной сети искрами, вынуждая зажмуриться и шумно вдохнуть. — Что ты здесь забыл?
— Как тебе сказать, чтобы ты понял?.. — с деланной задумчивостью протянул Гото, потирая подбородок. Опустив чашку на стол, он медленно поднялся с дивана, двинулся
ко мне, обошёл вокруг, остановился за спиной и уложил руки на плечи, и от этого
прикосновения захотелось немедленно осесть на колени и склонить голову. Но я из
последних сил сопротивлялся. — Считай, что я хочу понаблюдать за тем, как мой
любимый ученик проходит экзамен, как ведёт себя, что он усвоил. Мне, знаешь ли, надо знать, куда я могу тебя отправить, а куда — нет. Тэтсуо, не поможешь?
Я вздрогнул, как от удара кнутом, и вскинул голову. Сато! Мысли о нём совершенно
вылетели из моей головы за прошедшее время, я даже не мог припомнить толком, как
так вышло и почему я забыл о нём. Мужчина поднялся из кресла мне навстречу и
потянул за собой следом женщину. По шрамам на лице я опознал Хитоми, но зрелище она
являла собой жуткое и весьма нелицеприятное, и мне было странно, что её вообще