прежде не заглядывал. По крайней мере, мне казалось, что для подобных ребят будет
своя собственная база или хотя бы её подобие. С какой стороны браться за дело, я не
знал, но знал точно: сделаю всё так, что комар носа не подточит. Но хищник, которого пытался пробудить Акира, пока лишь недовольно морщился во сне от неумелых
тычков, а я подозревал, что скоро он ощерится и всё же очнётся от сна, в который
его погрузили против желания.
— Доброе утро, мистер Акио, — поздоровалась со мной молоденькая девушка с
профессионально выкрашенными во все цвета радуги волосами. Я кивнул ей в ответ и
прошёл к указанному креслу, уставился на себя в зеркало, распустил хвост, и девушка
невольно присвистнула: — Мне б такие волосы! Супрой выбеляли?
— Нет. Я альбинос, — как можно более спокойно отрезал я, расслабляясь под умелыми
руками, что принялись разбирать пряди.
— А по глазам не скажешь, — с лёгким недоверием протянула она, затем вновь
заулыбалась. — Итак, что вы желаете?
— Каре, — несколько неуверенно произнёс я, наблюдая за тем, как она берётся за
расчёску и принимается аккуратно укладывать волосы, явно оценивая масштабы работы.
— Прямое? Каскад? Чёлку оставлять будем? — Я кивнул, а затем, спохватившись, вслух
решил, что лучше каскад, хотя во всём этом разбирался не слишком хорошо и не совсем
понимал, каков же будет результат. — Что ж, идёмте, надо намочить всё это.
Я лишь ухмыльнулся про себя, услышав лёгкую панику в её голосе, а затем заговорил, когда уселся в кресло и запрокинул назад голову, позволяя сложить все волосы в
раковину:
— Быть может, мне стоило пойти в женский зал?
Она негромко рассмеялась и отрицательно покачала головой. Следующие почти полтора
часа я спокойно размышлял, позволяя девушке вдоволь наиграться и убить время.
Кажется, она нарочно отстригала волосы не слишком сильно, словно позволяя мне
передумать, но я не собирался отступаться. Раз уж в жизни грянули столь разительные
перемены, значит, надо менять абсолютно всё. Кто же идёт с таким грузом в новую
жизнь, даже если она обещает быть ещё более тяжкой, чем всё, что было прежде?
Несколько раз девушка переспрашивала меня, так ли она делает, как мне нужно, или же
нет, а я лишь кивал в ответ, отчего она вздыхала с облегчением и продолжала своё
дело. Руки у неё были лёгкими и искусными, от своего занятия она не отрывалась, на
лишнюю болтовню не отвлекалась, за что я ей был подспудно благодарен. Совершенно не
хотелось лишний раз возобновлять цепочку разбежавшихся мыслей.
Сумма за стрижку вышла, конечно, совершенно безумной, но я мало о том волновался, мысленно злорадно ухмыляясь: Акира по полной заплатит за все свои заказы и ещё
пожалеет о том, что направил меня по этому пути. Так странно было не ощущать
длинный полог на плечах и груди, голова казалась до невозможного лёгкой, и оттого
на душе становилось как-то спокойно, несмотря ни на что. Несколько часов я просто
бродил по району, выискивая интересные места. Прислушиваясь к происходящему, мурлыкал себе под нос надоедливый, прилипчивый мотивчик, наушники валялись где-то в
рюкзаке, но слушать музыку не хотелось. Теперь я начинал прислушиваться к
совершенно иным мелодиям: голосам людей, шуму кондиционеров и рекламных щитов, шелесту шин по дороге, тарахтению моторов. Во всём этом было какое-то особенное
очарование, хотя прежде меня бесило подобное. Ещё несколько часов я медитативно
слонялся по магазинам одежды, выбирая что-то на свой вкус, ходил туда-сюда между
полок, присматривался ко всему, прикидывал, что будет смотреться лучше всего. И, конечно же, был главный параметр: понравится ли Мику мой новый образ? Я знал, что
он весьма консервативен и не слишком любящий перемены, однако же поделать с собой я
ничего не мог, да и не хотел. Но и не желал чересчур встряхивать его и заставлять
переживать. В конце концов, столь резкая смена имиджа никогда не происходит на
ровном месте. Да, мне страшно хотелось спрятаться, ища любые лазейки, чтобы умерить
свою внутреннюю истеричку и перестать думать о происходящем. Отходняк настиг меня
врасплох в примерочной, когда я глядел в зеркало, осматривая тёмно-синий
трикотажный свитер с широким вырезом.
Я уселся на небольшую табуретку, запустил пальцы в волосы и закрыл глаза. Что же я
натворил? Во что же я вляпался? Как я мог быть так слеп? Почему не понял сразу, что
всё нечисто? Какого чёрта я не послушался тогда отца? Казалось бы, тот разговор во
дворе поместья Акиры произошёл в прошлой жизни и никогда не касался меня. «Прости
меня, отец, — подумал было я, закрывая лицо ладонями и пытаясь подавить
беспомощные, беззвучные рыдания. — Ты был прав, всегда был прав. Ну почему я не
послушал тебя тогда? Почему я такой идиот?». Истерика ушла так же внезапно, как и
явилась, и я, резко утерев нежеланные слёзы, ударил себя по щеке. «Возможно, —
думал я, перебирая ворох одежды, — мне удастся когда-нибудь попросить прощения у
него и матери, возможно, мы сможем поговорить с ними начистоту хоть раз».
Приободрившись, я вскоре покинул торговый центр, по пути заглянув в небольшой
магазинчик для неформалов и подобрав себе обувь. Новоиспечённый я с лёгкостью в
сердце возвратился в машину, подумывая о ближайшем интернет-кафе, где мог бы в кои-
то веки заглянуть в базу. Но по пути мой взгляд привлекла сумрачная витрина, почти
не освещённая изнутри. Судорожно оглядевшись, я попытался найти дверь, но обнаружил
её далеко не сразу: неприметная, серая, она совершенно не бросалась в глаза, прикрытая тенью козырька соседнего магазина. Внутри царил такой же полумрак, а
потому я напряг все свои чувства и попытался сориентироваться.
— Чем-то могу вам помочь? — не слишком любезно поинтересовался большущий лысый
детина за прилавком, грянувший так внезапно, что я подпрыгнул.
— Да, — кивнул я, оглядываясь вокруг с лёгким трепетом и восторгом, — мне нужен
стилет. Недекоративный.
— Здесь всё недекоративное, — ухмыльнулся парень, поднимаясь. Этот здоровяк
напоминал собой целую скалу: широкоплечий, высокий, с мощной короткой шеей и
здоровенными руками, увитый змеями-венами — он казался мне последним человеком, которого стоит встретить ночью в тёмном переулке. Его верхняя губа слева была столь
сильно рассечена, что открывала взгляду десну и частично сломанный клык. Жуткое, умопомрачительное зрелище. — Какой длины? Широкий? Узкий?
— Десять-пятнадцать дюймов, узкий, гарда как можно меньше, — быстро отозвался я, провожая его необъятную фигуру взглядом и пытаясь унять трепет.
Мужик хмыкнул и ненадолго скрылся из моего вида, а я оглядывался по сторонам, силясь подавить восторг, что меня охватил. Хотелось купить всё и сразу, но я
вовремя остановил себя. Чего здесь только не было: клинки разных мастей и
предназначений, самые настоящие арбалеты, крохотные метательные и огромные
охотничьи ножи — и всё это прямо посреди одного из самых оживлённых районов Токио!
Они совершенно точно не предназначались для обычного хвастовства, но и вряд ли так
легко продавались, и я всё никак не мог понять, откуда в подобном месте такое
великолепие. Вскоре гора мышц вернулась и положила на прилавок его. Нет, даже так: Его. Деревянные простые ножны легко обхватывали узкое тёмное плоское лезвие с едва
заметными подъёмами к сердцевине. Гарда, как мне и хотелось, почти полностью
отсутствовала, но несколько сантиметров тёмного металла вилось в левую и правую
сторону от рукояти. Она легла в мою ладонь легко и непринуждённо, почти нежно, точно приласкалась, и я сразу понял, что это именно то, о чём я мечтал столь долгое