время. Заметив моё выражение лица, мужчина довольно осклабился и, убрав стилет в
ножны, обогнул прилавок и ткнул пару кнопок на кассе. Сорок тысяч за такого
красавца, конечно, были дикой суммой, но я не пожалел ни разу, хотя, возможно, где-
то там в этот момент заплакал студент, снимающий квартиру за подобные деньги. Но
выходил я из магазина счастливый, как слон на водопое, бережно прижимая к себе
приобретение, которое я не сразу догадался убрать в рюкзак, но всё же вскоре сделал
это.
В кафе было шумно и дымно, но мне это всё подходило как нельзя лучше. Что уж там, мне хотелось затеряться и забыться, привыкнуть к новой обстановке и взять себя в
руки, заставить жить подобной жизнью, выпивать её до дна, пусть и постепенно, даже
зная, какой отвратительный болезненный и ядовитый осадок покоится в её глубине.
Только получив заказ, я позволил себе достать ноутбук и заняться делом, но
неторопливо, со вкусом вникая в ситуацию и выясняя для себя, что же задумал
господин Рильят, где его стоит искать. И зацепка была найдена, пусть и не сразу.
Элементалист, как его называли, посещал шумные выставки искусств и аукционы, по
крайней мере, именно там его и ловили радары и глаза Акиры, рассованные по всему
миру в таком количестве, что невольно мне стало не по себе. В Токио за прошедшее
время он засветился всего раз, и я даже несколько нервничал, когда шерстил новости
и афиши, пытаясь понять, где же его ещё можно будет поймать. И сколько ещё он
планирует посетить? Сколько у меня времени? Успею ли я или попаду впросак с первым
же заданием? Нет, так просто он от меня не ускользнёт, даже если сильно захочет.
❃ ❃ ❃
Первые несколько дней я бесцельно бродил по городу часами напролёт, присматривался
к людям, к их повадкам, движениям. Просто наблюдал за всем, что попадалось мне на
глаза: за тем, как дети играют и носятся друг за другом, как ходят женщины и
мужчины, как садятся, встают, жестикулируют. Сперва эта какофония движений, красок, звуков сбивала с мыслей, я не мог толком сосредоточиться и понять, что происходит.
Если стоять и смотреть на людской поток, то через несколько минут начинает
кружиться голова, а ещё через несколько от переизбытка информации вполне можно
потерять сознание, но я держался. Это была своего рода тренировка, и с каждым днём
я нагружал себя всё сильнее и сильнее, научился вглядываться в каждый силуэт, следом отделять их друг от друга и разбрасывать по категориям. Постепенно они
начали окрашиваться для меня в особые цвета, и дух, до того безмолвствовавший, тонко намекнул мне, что таким образом я скоро обнаружу себя, но я лишь махнул
рукой. Пусть найдут, если так хотят, я же не делаю ничего особенного? Что плохого в
том, что я любуюсь людьми, учусь понимать их?
Враньё, конечно же. Я научился выделять среди толпы тех самых особенных, необычных.
Пусть и едва заметно, но они отличались, двигались иначе, смотрели не так, и ауры
их были абсолютно иными, постепенно стали привлекать мой взгляд даже тогда, когда я
бездумно брёл по своим делам, например, за сигаретами или же ел себе мороженое, растянувшись в парке на скамейке. В один из таких особенно жарких дней я позволил
себе просто-напросто бездельничать, наслаждаясь яблочным фруктовым льдом моего
собственного приготовления. Даже так: это был замороженный мятный ликёр с небольшой
порцией яблочного сока. Развлекал я себя как только мог, а в тот момент просто
упивался моментом, вытянув ноги и закрыв глаза, нежась в тени раскидистого дерева.
И невероятно разозлился и удивился, когда кто-то вдруг споткнулся о мои колени.
Пойди и не заметь такую оглоблю, как я, посреди вроде бы не слишком людного парка!
Я открыл глаза и уже приготовился выругаться, но ликёр встал в горле комом, и я
смог лишь подскочить со своего места. Мужчина обернулся ко мне резким движением, гневно сощурился, и аметистовые глаза опасно блеснули в лучах солнца, но жёсткие
черты лица почти сразу разгладились, смягчились, а тёмные губы изогнулись в улыбке.
— Знакомое лицо. — Бархатный голос едва не заставил меня взвыть в ответ. Этот тембр
разбередил душу, вскрыл забытые до поры мечты, как гнойные раны. — Точно-точно, юноша, доблестно защищающий частную собственность. Снова попытаетесь выгнать меня?
— Вы сами ушли, господин, — как можно более спокойно выдал я, пожимая ему руку и
невольно вздрагивая от прикосновения холодных пальцев. Кончики их коснулись
внутренней стороны запястья, где совсем близко к коже пролегали голубые нити вен.
От этого ощущения по всему моему телу понеслась дрожь, опаляя жаром. — Нашли свой
особо ценный экземпляр?
— Спасибо, да, — кивнул мужчина, а затем окинул меня слегка подозрительным
взглядом, и я поспешил расслабиться, снять все блоки с собственных мыслей, напуская
в них пьяную непотребщину. Будет знать, как в чужую голову без спроса лезть. Я
старательно припоминал Мика и то, как мы великолепно проводили время вместе. Готов
поклясться, что в тот момент глаза загадочного черноволосого незнакомца заполыхали
особенно ярко и влекуще опасно. О чём подумал он в тот момент? Пожелал ли оказаться
на месте Дея? — Что ж, счастлив был увидеть вас вновь, но…
— Уже уходите? — как можно более нагло улыбнулся я, делая шаг вперёд и
останавливаясь в нескольких сантиметрах от мужчины, чуть запрокидывая назад голову, чтобы лучше видеть его лицо. В голову даже взбрела сумасшедшая идея бесцеремонно
украсть его поцелуй, запустить ладони ему под рубашку, наплевав на то, что нас
могут увидеть и осудить. — Уже второй раз мы встретились с вами по чистой
случайности. Быть может, это судьба и стоит познакомиться поближе?
Против моей воли душа тянулась к нему, как непослушный ласковый и игривый щенок, желающий пригреться о чужую ладонь. И каково же было моё удивление, когда я
прочувствовал касание. Это оказалось ярче всего, что мне приходилось когда-либо
испытывать в жизни: ничто не могло сравниться с водоворотом эмоций, окутавших меня.
Брюнет всё ещё находился на небольшом расстоянии от меня, не шевелился, но я был
уверен: в эти секунды он вкусил всё то же, что и я. Колени мои едва не подкосились
от блаженства и неожиданного тепла. Оно обняло мою сущность, пригрело с нежностью и
трепетом. К моему глубочайшему разочарованию, эта нега не продлилась и несколько
секунд, когда оборвалось ласковое соприкосновение душ. Мы потрясённо смотрели друг
на друга, с секунду ошарашенные и сбитые с толка.
— Возможно, но уже в будущем, — многообещающе улыбнулся он, не отшатываясь и не
краснея, но улыбка более явно прорезалась на его лице, и сердце моё ёкнуло. — А
сейчас вам следует меня извинить, юноша, но я спешу.
Я не уловил секунду, когда моя рука оказалась заключена в его пальцы, когда он
склонился и запечатлел на ней поцелуй, а затем удалился. Аура его была черна от
силы, какой я не чувствовал и у Акиры, и вновь я желал отправиться следом, схватить
его и просить задержаться ещё хоть на пару мгновений. Он столь непринуждённо и
старомодно обращался со мной, будто в его понимании ничего необычного в отношениях
между двумя мужчинами не было, словно я не мог бурно и негативно отреагировать на
подобное отношение к себе. Я смотрел ему вслед, вглядывался в ауру, наблюдал, как
он подходит к другому человеку, но не мог рассмотреть их из-за лучей солнца, нещадно слепящих меня. Но одно я уловил особенно ярко: тот, второй, тоже не был
обыкновенным ни разу. Даже отсюда я ощущал спокойную мощь, исходившую от него, белоснежную и незапятнанную, как горный снег. И всё же меня кольнуло острое