рулём я увидел Рильята. Он кинул на меня насмешливый взгляд, да и только, я же
скрежетнул зубами и вцепился в руль. Это было уже дело принципа, а не работы, потому я слегка сдал назад, дождавшись, пока порш от меня закроет другая машина, но
из вида его не терял, пообещав себе разбить лицо кретину, как только он доедет куда
надо. Ехали мы долго, и я то и дело отставал, не желая лишний раз мозолить глаза, а
сам кипел от злости. Вскоре он остановился возле приличного загородного дома, но из
машины выбираться не торопился. Я же, оставив свой автомобиль, выбрался на улицу и
быстро добрался до него, нетерпеливо постучал костяшками пальцев по стеклу. Мужчина
открыл дверь и поглядел на меня самую малость удивлённо и ехидно.
— Не помню, чтобы приглашал вас к себе, — приподняв бровь и выбравшись из машины, произнёс он.
— Можешь подтереться своим приглашением, придурок, — рыкнул я, хватая его за грудки
и встряхивая. — Тебе что, правила не писаны? Нашёлся, тоже мне, индивид. Как
обезьяна с дерева свалился?
— В первый раз вижу, чтобы так заводились только из-за того, что кто-то обогнал, —
хмыкнул он, не торопясь вырываться из моей хватки. Похоже, сложившаяся ситуация его
только веселила. — Не жаль тебе потраченного бензина, парнишка? Может, проводить
тебя домой, а то вдруг потеряешься?
— О, не переживай, Максимилиан, я отлично запомнил, где ты живёшь и как сюда
добраться, — улыбнулся я, выпуская мужчину из пальцев и направляясь в сторону своей
машины, и чувствуя на себе удивлённый взгляд. Ведь у нас не было случая
представиться друг другу. Пока что.
Я вернулся в съёмную комнату с лёгким сердцем и новым планом, который прокручивал в
голове раз за разом, прикидывая, всё ли продумал, всё ли учёл, не наворочу ли с
этим лишь больше бед и не попадусь ли, однако отказываться не собирался. В итоге, подскочив с утра бодреньким и весёленьким, я торопливо принял душ, нацепил
толстовку, джинсы с кедами — в общем, принял вид шалопаистый и неприметный, а
затем, оставив на кухне оплату за день, покинул чистенькую квартирку. Путь мой
лежал к дому элементалиста, который я собирался исследовать особенно внимательно. В
конце концов, там могла быть целая куча полезных сведений и такая же орава
неприятностей. Но шило в одном небезызвестном месте не позволяло мне остановиться и
одуматься. Что со мной может стать, в конце концов?
Через пару часов я уже подходил к высоким воротам, сейчас накрепко запертым. Следы
от шин на газоне и пустующий двор говорили о том, что хозяин отсутствует. А раз кот
покинул дом, то самое время мышам приняться за свои коварные дела. Поправив тонкие
перчатки на руках, я слегка сосредоточился и перемахнул через забор. Отдача от
хлынувшей энергии оказалась столь сильна, что я кувырнулся через голову и едва ли
не распластался по холодной от росы траве, но резво встал на ноги и вернул себе
равновесие. Почти неприметная камера пристально наблюдала за входной дверью, и я, стараясь не попадаться в радиус её зрения, двинулся в обход, прикидывая, как же
пробраться в дом. Безусловно, план у меня был, но в основе его лежало одно —
импровизация. Я всегда придерживался именно этого стиля. Импровизация. Вот что
спасёт тебя в самую трудную минуту, когда со всех сторон надвигаются неприятности, а смерть и враги дышат в самый затылок, наступая на пятки. Конечно, если мозгов
нет, и она не поможет, но попытаться стоит. И я всегда бросал кости, не волнуясь о
том, что на этот счёт ответит мироздание. Да, я продумывал многое наперёд, над
некоторыми вопросами сидел до посинения, пока не разбирал их по мельчайшим костям, но именно неожиданность казалась мне единственным верным решением всегда и везде.
Когда от тебя ожидают холодного расчёта и жестокой гениальности, проще всего
попасться на крючок теории вероятности и угодить впросак, а это я не любил уже
тогда. Я был достаточно безумен, чтобы ставить своих оппонентов в тупик экспромтом, и ни разу не жалел о содеянном.
Камера висела и над чёрным ходом, и над балконом на втором этаже, который, вероятно, выходил из спальни Рильята, а потому я несколько минут чесал репу, расслабленно покуривая и даже не предполагая, что владелец этого дорогущего
коттеджа вдруг может вернуться и спутать мне карты. Ведь из нас двоих именно я
собирался перемешать всё на свете и сделать всё в угоду собственным развлечению и
веселью. Да, всё это казалось мне отличным источником веселья и не иначе. Кто-то
может погибнуть? Какая разница, если в процессе можно как следует посмеяться и
вдоволь насладиться происходящим. Затушив сигарету между пальцами, я убрал окурок в
один из шести карманов на собственных джинсах, а затем позволил себе
сосредоточиться. Техника меня не любила, я не мог найти с ней общий язык, так
почему бы не отыграться на этом напыщенном индюке и слегка подпортить ему камеры
наблюдения? Именно их я сделал собственной целью, а потому через пару минут
кропотливого взвешивания собственных сил позволил нескольким крохотным рябящим
потокам устремиться к цели. В магии я всегда был не особо силён, да что уж там — я
до сих пор с трудом верил в неё и всё искал логичных объяснений, но не брезговал
изредка прибегать к ней, но скорее в бытовых вопросах, чем в попытке спасти
собственную шкуру. Даже спустя много лет, когда меня зажимали в тиски, я не всегда
позволял себе разгуляться вволю, считая, что тем самым только подставлю собственных
противников. А так хотя бы шансы немного уравнивались.
Дом был заперт, что не удивило, и я с недовольством вновь «зарябил» силами, прислушиваясь и концентрируясь. Проще было бы выбить замок или взломать его набором
отмычек, но возвращаться за ними в машину совершенно не хотелось. Когда раздался
жалобный щелчок, я довольно ухмыльнулся и, осторожно нажав на дверную ручку, скользнул внутрь, исправно вытерев ноги о коврик, который явно не предназначался
мне, но меня то не волновало. Не хотелось бы наследить в таком месте. Против
ожидания внутри всё было обустроено почти аскетично, сдержанно и украшено в тёмно-
индиговых тонах, приятных глазу и успокаивающих. Почти целая минута ушла у меня на
то, чтобы понять, в самом ли деле они странно умиротворяют и вгоняют в сон, и я, тихо ругаясь себе под нос, поспешил развеять вокруг себя транквилизирующую ауру, что царила в доме. Да, Белнисс не был дураком и совершенно не хотел, чтобы его дом
обокрал какой-нибудь смертный дурак, сунувшийся в богатый с виду коттедж. Усыпить
такого, а следом и убрать по-тихому — не такой уж и дурной вариант.
Я будто пребывал в толще воды где-то у самого дна спокойного озера. Несмотря на все
мои старания, меня то и дело начинало клонить в сон, но я держался как мог. Здесь
не было ни единого звука, царили спокойствие и совершенная заброшенность, точно
мужчина никогда здесь не жил и просто заходил для вида. Сердце моё колотилось в
предвкушении: я жаждал познать потусторонний мир, желал найти хоть что-то и притом
был странно разочарован, когда не находил здесь ничего из ряда вон выходящего. Всё
было как у самых обыкновенных людей с их привычными вещами, которые тут же попались
мне на глаза: к примеру, какая-то оставленная фэнтезийная книга, раскрытая на
середине страниц, слегка приподнимающихся и укладывающихся обратно под робким
дуновением сквозняка, неизвестно как пробравшегося сюда; кресла сдвинутые вокруг
кофейного столика, на котором прохлаждалась недопитая чашка; рядышком лежащий, тёплый вязаный плед с биркой какого-то не слишком популярного производителя; электрический камин, холодный и тёмный; шторки, аккуратно подобранные и едва