— Поверь, дорогой, ты не разочаруешься, — осклабился я, а затем, коротко
попрощавшись, сбросил звонок и сунул телефон в карман.
❃ ❃ ❃
На следующий день я уже обустраивался в Киото поближе к месту, где должен был
проходить аукцион, но большую часть времени просто шлялся по ясному городу и
наслаждался духом искусства, что пропитывал здесь абсолютно каждый сантиметр.
Культурный центр, что тут поделаешь. Я был как никогда доволен собственной жизнью и
как мог грел под палящим солнцем голову, дабы расплавить вбившийся в неё кусок
горькой расхоложенности, окутывавшей меня после посещения дома Рильята. Мне не
хотелось вспоминать, как отринул меня портал, но во сне видел именно это: мерцающую
поверхность зеркала, чужой желанный мир, боль обжигала ладонь, и я просыпался в
ледяном поту. Так происходило ещё несколько лет, но мне ещё предстояло
прочувствовать всё отчаяние, что готовилось свалиться на мою голову.
В назначенное время, одевшись приличным и деловитым образом, я вошёл в холл здания
музея, который арендовали на время аукциона. Насколько я понял, распродавались вещи
почившего коллекционера, и мне было даже любопытно, что же ищет здесь элементалист.
Здесь уже было людно и приятно оживлённо, между гостями мелькали официантки с
подносами, разнося шампанское. Я невольно посмеялся про себя, однако же таки
схватил один, входя во вкус. Было во всём этом фарсе что-то заманчивое, и я
чувствовал себя весьма и весьма уместно. Казалось, все были знакомы между собой, на
меня поглядывали странно, и я отвечал самыми очаровательными своими улыбками, на
которые только был способен. Даже взял номер у одной молодой дамы, одиноко стоявшей
в отдалении. Дух с тихим смехом обругал меня, назвав юбочником, на что я лишь
отмахнулся, улыбнувшись в бокал. Что плохого в том, чтобы окрутить симпатичную и
явно состоятельную мадам? Наконец, все стали стекаться в зал, где проходил сам
аукцион, расселись по уютным креслам, и я не преминул занять одно с края, а сам всё
скользил взглядом по толпе, выглядывая Белнисса. Он явился одним из последних, прошёл решительной походкой хозяина, ему улыбались, почти скалились, он же
игнорировал. Меня он, похоже, не заметил, но я бы поглядел на его лицо в это
мгновение.
Распродавались картины, статуи и прочая малозначимая для меня белиберда. Да что уж
там, я и вовсе не был заинтересован в торгах, но желал слегка прищемить Рильяту
нос. Пожалуй, меня не столько интересовало само дело, сколько желание показать, что
меня не стоит злить. Конечно, без Акиры я бы ничего и не провернул, но хочешь
жить — умей вертеться. Почти час ничего особо интересного не происходило, я же
время от времени ловил пробегающих мимо девушек с подносами, отдавая пустые бокалы
в обмен на новые. Приятная лёгкость кружила голову, но я был предельно собран, готовый поймать момент. И вот, лицитатор после продажи очередного лота, повернулся
к залу:
— Итак, один из последних лотов. Книга, принадлежавшая покойному, приобретённая им
двадцать три года назад. Примерное время написания относится ко второму веку до
нашей эры, хотя автор неизвестен, и текст не удалось расшифровать до сих пор. Вес
данного экземпляра составляет четыре килограмма за счёт переплёта и обложки, сделанных из, внимание, базальта… — На этом брови мои медленно поползли вверх, я
едва не поперхнулся шампанским, но удержал столь бурную реакцию, однако заметил, что Белнисс, до того лениво раскинувшийся в кресле, весь подобрался, а глаза его
жадно засверкали. На витрине ввезли саму книгу, и я слегка передёрнул плечами, но
быстро понял, что она столь же необычайна, сколь и зеркало в спальне моей жертвы.
От неё буквально веяло потусторонним. И, самое главное, знаниями. На каменной
обложке тонким резцом были выщерблены довольно неясные для меня символы, но, что
странно, знакомые — я почти тут же вспомнил, где уже видел подобные: нечто вроде
писал мой отец в своём ежедневнике. Сомнения мои улетучились, как дым из трубы.
Она. Она мне нужна любой ценой! —…Страницы выполнены из чёрного пергамента, сами
слова — белые, как вы можете видеть. — Его помощник в перчатках медленно раскрыл
книгу и аккуратно пролистнул страницы. Да, она была полностью черна с белоснежными
закорючками, и я желал вглядеться в каждую, но, естественно, то никто не позволил, и ларец знаний закрыли. — Начальная цена — два миллиона иен.
Я тихо присвистнул себе под нос. Столько стоила поддержанная, но не старая машина.
Не успел я всё обмозговать, как в установившейся тишине (никого не заинтересовала
бесполезная книга, которую невозможно прочитать) раздался голос Белнисса:
— Четыре миллиона.
— Четыре миллиона, господин Токье, — провозгласил лицитатор, стукнув молотком.
— Пять миллионов, — отозвался я через пару мгновений и, поймав на себе бешеный
взгляд элементалиста, отсалютовал ему бокалом, приг бив шампанское.
уо
— Пять миллионов, господин?..
— Акио, — кивнул я, улыбаясь блаженно и почти нежно.
— Пять миллионов предлагает господин Акио.
— Семь, — зло рыкнул Рильят, и взгляды метнулись к нему, а после вновь ко мне, ожидая, что я отвечу на этот вызов.
— Семь миллионов — раз, — провозгласил лицитатор, поднимая молоток. Я молчал, смакуя мгновения. — Семь миллионов — два!
— Десять, — под напряжённый вздох всё же отозвался я, и все вновь посмотрели на
Белнисса.
Некоторое время мужчина щурился, не сводя с меня взгляда, и ровно на секунду я
позволил проступить собственной ауре, но тут же развеял её вновь, не давая толком
сосредоточиться.
— Четырнадцать, — жёстко и несколько прохладно возвестил мужчина, оборвав счёт
аукциониста.
— Восемнадцать, — сразу ответил я, пытаясь выиграть себе время и судорожно
соображая.
Акира перевёл мне тридцать пять миллионов, и я не знал, как быстро этой суммы
окажется слишком мало, чтобы покрыть все козыри элементалиста. Я подозревал, что
суммы, которыми он может оперировать, куда как превышают те, что имеются у меня, и
он куда богаче, чем пытается казаться на первый взгляд. Я мог бы приплести к тем
суммам ещё и те, что успел заработать, пока пахал на Гото, но тогда остался бы
совершенно без средств к существованию, а это мне вовсе не улыбалось. Это бы всё
означало, что пришлось бы как можно скорее разобраться с Белниссом с целью получить
плату, однако я ещё не был готов к подобному риску. И в эти мгновения, когда
ведущий продолжал счёт, я разрывался между тем, чтобы не упустить элементалиста из
собственных рук и при этом заполучить книгу. Но всё же внял голосу разума и шёпотом
чертыхнулся. Даже если не получится перекупить книгу, я смогу получить её после, когда разберусь с мужчиной, и тем самым одним усилием заполучу два успеха.
— Двадцать два миллиона — два! — вырвал меня из размышлений голос лицитатора.
— Двадцать семь, — не унимался я, а затем осушил бокал и обречённо цокнул языком.
Рильят не выглядел так, будто упустит что-то, да и весьма расслабленно откинулся на
спинку кресла, явно ощутив себя хозяином положения, но я желал бороться до конца.
— Тридцать два, — не дав кому-либо и слово вставить, отозвался элементалист и
испытующе посмотрел на меня.
— Тридцать семь, — наконец выдохнул я и невольно поджал губы. Всё, моя дистанция
была окончена.
— Сорок, — почти ласково отозвался мужчина, и я прикрыл глаза.
— Сорок миллионов — раз. Сорок миллионов — два. Сорок миллионов — три. И-и-и пр-р-
одано Максимилиану Токье!
Зал загремел овациями. Я невольно съёжился, взбешённый и раздосадованный так, что