голос.
— Почему одни могут жить там, а я вынужден торчать здесь? — поинтересовался я, не
сводя с него взгляда. Уголок губ слегка подёргивался, от затрат энергии тело
холодело.
— Подожди, ты же не…
Он начал нажимать на тормоз, но автомобиль не отозвался, он стал судорожно
оглядываться, попытался отцепиться, но ремень заклинило. Я с прохладным
любопытством наблюдал за его метаниями, судорожными потугами настроить барьер, готовясь к боли и удару. Магия его так и звенела, пела, вызывая у меня лишь большую
зависть и злость. «Ничего личного, дорогой, ты прекрасный и отличный человек», —
подумал я, прикрывая глаза и выдавая финальную вспышку. Он что-то закричал, но я
уже не слышал за диким визгом шин и скрежетом металла. Мотнуло из стороны в
сторону, в лицо жёстко ударила подушка безопасности. Нас перевернуло: автомобиль
пробил отбойник и полетел вниз, в голове всё перемешалось, и я лишь вцепился в
дверь. Мощь столкновения была столь сильна, что дух совершенно выбило из груди, кости захрустели, я чувствовал привкус крови, но как безумец желал довершить
начатое. Слышал хриплое сбитое дыхание элементалиста поблизости сквозь гудение
клаксона, крики, что доносились издалека. Протянув непослушную руку, я коснулся его
головы, пригладил встрёпанные липкие от крови волосы, впился в него пальцами, делая
то, чего прежде не делал. Вцепился в угасающее сознание, силясь урвать последние
клочки ускользающей памяти, но всё, что уловил — лишь разрозненные, неясные образы.
— Чёрт, — только и выдохнул я перед тем, как мужчина расстался с жизнью. — Чёрт бы
тебя побрал!
Собственный голос был сиплым от запаха дыма и жжёной резины, крови. Её было так
много. Кажется, машина встала на крышу, и теперь я висел на одном только ремне и
беззвучно проклинал их всех. Кровь заливала лицо, боль была невыносимая, и я едва
не рыдал от бессилия. Мне так хотелось узнать хоть что-то! Но, видимо, следовало
сделать что-то более для достижения моей сумасшедшей цели.
— Исцелить? — холодно поинтересовался дух.
— Самое опасное, — ответил я и вновь ругнулся, пытаясь справиться с бешенством и
подкатывающим отчаянием.
Мне думалось, что одним только Рильятом я и насыщу собственное любопытство, но не
тут-то было. Мало того что он умер почти мгновенно, так ещё и память себе успел
подтереть. Интересно, они все так делают? Это было бы слишком жестоко с их стороны, но, с другой стороны, вполне логично и достойно любого, кто умеет хранить тайны.
Нельзя доверять свои тайны даже женщине, которая родила тебе семь детей. Этими
мыслями я отвлекал себя от зверской боли, которой сопровождалось сращивание костей
и восстановление органов. Кто-то распахнул дверь, и я покосился на появившиеся
руки. Как меня вытаскивали из груды металла, в которую превратилась потрясающая
дорогая машина, я помнил смутно, да и не старался запомнить. Вскоре раздалась
сирена скорой помощи, а я всё силился отдышаться и просто смотрел на то, как из
автомобиля достают элементалиста и пытаются его откачать. Забавно: аура его, до
того имевшая глубокий синий цвет, совсем посерела, а ещё через пару мгновений
просто растворилась. Он угас, как светлячок, как прогоревшая до основания свеча.
На вопросы я отвечал невпопад, кутаясь в предоставленный мне плед и пытаясь решить, как же мне поступить дальше. Скорее всего, об этом происшествии будет известно уже
к вечеру, но мне отчего-то хотелось предоставить Акире «доказательство», что работа
выполнена, а потому шестерёнки в голове нервно щёлкали, пока я забирался в машину
скорой помощи рядом с чёрным мешком, смутно напоминающим человека по очертаниям.
Лёгкое недовольство поднялось в моей груди. У меня не хватило смелости и сил убить
его собственными руками, а потому никакого удовольствия, на которое я рассчитывал, я не испытал и был даже слегка зол. В голову взбрела идея попросить Тори воскресить
его, но я тотчас отмёл её в сторону. Стану я ещё для такого сутки в машине трястись
со жмуриком на заднем сидении. Тело моё отказывалось повиноваться. Ушибов и трещин
в костях была масса, голова гудела, дышать было трудно, и я то и дело отхаркивал
кровь, но не жаловался и даже был благодарен духу за то, что он правильно понял
меня и не стал залечивать все травмы. Было бы самую малость странно, если бы из
такой аварии я выбрался без намёка на царапину. Ещё на подъезде к больнице телефон
мой стал разрываться от звонков, а вместе с тем — голова. Поглядев на незнакомый
номер, я хрипло отозвался:
— Артемис Акио, слушаю.
— Братишка, я видел новости. Ты цел? — голос казался словно бы чужим: я даже не
сразу распознал его сквозь пелену боли и подкатывающего обморока.
— Сэто? Ты? — тупо переспросил я, а затем тяжко закашлялся и зажмурился, откидываясь назад и придерживая ноющие рёбра. — Быстро, конечно, в сеть всё
вылезло. Я жив, но не совсем цел. Сейчас меня, кажись, везут в больницу.
— Чёрт, мы так испугались, — выдохнул он, вроде бы успокоившись только оттого, что
я ответил на звонок. — Что произошло?
— Знакомый хлебнул лишнего за ужином, вот и не справился с управлением. Слушай, я
рад тебя слышать, всё такое, но я сейчас немного не в состоянии. Я загляну к вам…
попозже…
Последнее я договаривал уже сквозь туман, охвативший меня со всех сторон и
погасивший сознание. Страха не было, боль отступила прочь, и лишь на границе разума
скользило сожаление о том, что не хватило терпения добраться вместе с ним до дома и
там со вкусом довершить начатое. Возможно, именно это позволило мне походить
свободным и «чистым» ещё немного.
❃ ❃ ❃
В комнате было пусто, темнота окутывала здесь каждый уголок с заботливостью матери, что укрывает собственное дитя в постели, скрывая его от холода и мрака. Кто бы мог
с такой же заботой обнять мои плечи, унять ту тьму, что поселилась у самого сердца?
Странное понимание преследовало меня. Каждый смертен, если захотеть и пожелать
того, каждую жизнь можно оборвать, если постараться. Ни над кем не сжалится время, получит своё смерть, и всё это лишь вопрос обстоятельств и благосклонности судьбы.
Я не вздрогнул, когда дверь открылась, и раздались шаги, а затем включился свет, лишь слегка довольно улыбнулся, когда увидел, как вздрогнул мужчина.
— Получите, распишитесь, — произнёс я, поднимаясь с кровати и кивая на неподвижное
и ледяное тело мёртвого Белнисса Рильята. — К сожалению, не могу предоставить
накладную на товар, но я полагаю, что мы с вами разберёмся и без этого.
— Я видел новости, — сухо буркнул Акира, недовольно дёрнув плечом. — Зачем ты
притащил его сюда?
— Чтобы ты не докапывался. — Я двинулся ему навстречу и замер перед ним. — Деньги
можешь не высылать. Того, что ты отправлял пару недель назад, вполне хватит.
Следующий номер?
— Номер? — Гото вскинул брови, окидывая меня странным взглядом.
— В базе, Акира. Ты знаешь, о чём я говорю.
Почти минуту мы молчали, не отводя взглядов от глаз друг друга, а после Акира
расплылся в довольной ухмылке, я же никак не отреагировал на оскал, лишь ожидал, когда мне снова скажут: «Фас».
Заклинанием плоть вызывая свою,
Всё того же охотника не узнаю…
И зелёная кровь оживляет её,
Только сердце стучит уже не моё.
Нынче все лепреконы, а также сатиры,
Люди, волки, медведи и даже вампиры
Признают мою власть. Они в этом правы.
Не хочет никто над собою расправы.