о нём как-то иначе, извратить чувства. Я бы с радостью сунул голову за него в
огонь, позволил бы изрубить себя на куски, но приближаться к нему в каком-то особом
смысле уже не хотел.
Первым спустился отец и, молча усевшись напротив меня, вновь принялся за кофе, не
торопясь нарушать тишину. Я чувствовал на себе его внимательный, даже слегка
ожидающий и осуждающий взгляд; затем криво улыбнулся и как следует приложился к
бутылке, но, заслышав шаги, быстро убрал её обратно в бар, хотя запах стоял такой
яркий, что не спасло бы ничего. Из-за угла привиделась мрачнущая тень — это был всё
ещё злой дьяволёнок Сэто, всем своим видом показывающий хмурого обиженного ягнёнка.
Он плюхнулся рядом со мной и молча принялся за завтрак. Следом вплыла Андреа, сияющая от счастья.
— Приятного аппетита, — пожелал я, но сам сидел без тарелки: есть совершенно не
хотелось. Поймав внимательный взгляд матери, я виновато улыбнулся. — Поел уже перед
приездом, не смотри на меня так строго и укоризненно.
— Сделать тебе кофе? А то, чувствую, скоро в мешках под твоими глазами можно будет
трупы прятать. — Нет, это не Андреа. И пусть я и вздрогнул от формулировки, но
поднял изумлённый взгляд на Рафаэля, что уже встал со своего места.
— Я пока и так справляюсь, — мрачно ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как быстро они
переглядываются с матерью. — Но спасибо, не откажусь.
Сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. За всю жизнь Рафаэль даже не
поинтересовался о моём самочувствии, что уж говорить о кофе. Он не стал мучиться с
туркой или кофеваркой, и я спрятал улыбку в кулаке. Чем уж меня точно следовало
приманивать — так это самым обыкновенным растворимым кофе с мерзким сладким
молоком. Как только огромная чашка оказалась в моих руках, настроение моё
значительно улучшилось и я молча наблюдал за тем, как они завтракают и обмениваются
незначительными новостями. Мне же нечем было дополнить эту идиллию, что я скромно
молчал, наслаждаясь тем, что вновь могу просто сидеть за этим столом. Прежде я бы
ни за что не сунулся сюда, но предчувствие подсказывало мне, что грядут перемены, и
лучше поторопиться да наверстать упущенное. Когда с едой было покончено, я
потянулся, отставив опустевшую чашку на стол:
— Я вам тут кое-что принёс. Надеюсь, оцените.
Сэто рядом со мной почти презрительно фыркнул, и я едва сдержался от того, чтобы
отвесить ему крепкий подзатыльник. Глупый строптивец. Поджав губы и даже не глянув
на брата, я поднялся и вышел в гостиную, принимаясь возиться с упаковкой для
подарков. Конечно, это были не праздничные ленты, а самые обыкновенные коробки для
перевозки. Мне было непривычно делать что-то подобное и потом совсем невдомёк, как
себя стоит вести в подобных ситуациях, а оттого я неловко отстранился и закурил, нахмурившись. Шлейф дыма несколько успокоил и вернул самообладание, и я плюхнулся
на диван, растянувшись на нём. Из кухни доносились голоса, но я не прислушивался, только негромко ругаясь себе под нос. Мать вышла первой, и глаза её гневно
сверкали, губы раскраснелись от того, как она их кусала, явно зажёвывая злые слова.
Она оглядела коробки, затем подняла на меня взгляд.
— Прости его, Арти. Ему нужно привыкнуть, — объяснила она, присаживаясь рядом со
мной и поглаживая меня по волосам. Прикосновения были нежными и, против
обыкновения, успокаивали, а не раздражали.
— Я не в обиде, — просто пожал плечами я, улыбнувшись ей. — Твой подарок в большой
коробке.
Она глянула на меня с лёгким любопытством, но всё же принялась за исследование. Её
поджидали напольные высокие пяльца, которые вполне можно было настроить под размер
канвы и вышивки. Андреа расплылась в улыбке:
— У меня когда-то были похожие. Спасибо, Арти.
Я лишь сделал жест рукой, мол, мне нетрудно, да и всегда пожалуйста. Гневные
отголоски разговора стали лишь громче, и я, сжав в руке то, что собирался вручить
брату, вернулся на кухню. Против ожидания, вопил Сэто, Рафаэль же с каменным
спокойствием выслушивал его.
— Думаешь, сейчас всё просто возьмёт и станет как надо? А вот чёрта с два. Это из-
за вас с матерью всё! — рявкнул юноша, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Если
бы ты…
— Хватит, Сэто, — прервал его пылкую обвинительную речь я, подходя и укладывая ему
ладонь на плечо. — Вот, это тебе.
— Не нужны мне твои подачки, — огрызнулся брат, и я успокоил себя лишь тем, что
труп пока что убирать некому и некуда, но уголёк ярости продолжал тлеть.
— Тогда найдёшь его сам, — отрезал я и бросил ключи на пол, а сам вышел к матери.
— Невыносимый мальчишка. Можно я его тресну чем-нибудь потяжелее?
— Теперь ты понимаешь, почему я попросил тебя приехать? — как только входная дверь
за Сэто яростно хлопнула, поинтересовался Рафаэль, выходя к нам и потирая виски.
— Я полагал, что это поможет ему успокоиться.
— Не поможет, — я качнул головой и, глубоко вдохнув, заговорил вновь. — Вы же
понимаете, его силы пробудились. Он так и пышет ими во все стороны. Не ровён час, как Акира или ваши старые знакомые нагрянут по его душу. Я попробую прикрыть его, но не гарантирую, что смогу справиться. Сэто слишком силён.
— Акира и такому тебя научил? — мрачно хмыкнул Рафаэль, тяжело опускаясь рядом с
женой и обнимая её за талию, прижимая к себе, затем чуть встряхнул женщину, мягко и
шутливо. — Это всё твои гены, Андреа. Вон какие чудища выросли.
— Можно подумать, ты к их рождению имеешь косвенное отношение, — рассмеялась она, пихнув мужа в бок.
Я с улыбкой наблюдал за их шуточной перепалкой, чувствуя, как становится легче на
душе. И вместе с тем я ощущал, как теплеет дух рядом со мной, но не обратил на то
никакого внимания.
— Рафаэль, — окликнул я, поднимаясь. — Я должен попросить у тебя прощение.
Выражение его лица в эти мгновения было просто невероятным, и я невольно испытал
гордость, что добился такого результата. Брови его медленно поползли вверх:
— Это за что же?
— Во-первых, за то, что был таким идиотом. Во-вторых, за то, что не послушал твоего
совета и ушёл к Акире. Но, думаю, второе просто выплывает из первого. Я успел
понять, что ты хотел сделать, пусть и не совсем по-человечески.
— Ты ещё можешь уйти от него, — заметила Андреа, и пусть улыбка прорезалась на её
губах лёгкой тенью, но я видел в её глазах страх.
— Не могу. — Я помотал головой, затушил сигарету о ладонь и немного помолчал, рассматривая затягивающуюся кожу. — Уйду, и он тут же подыщет замену. Точнее, она у
него уже готова, и я совершенно не хочу, чтобы его задумка осуществилась.
— Сукин сын, — прошипел Рафаэль, сжимая руки в кулаки и явно желая немедленно
удавить ими лидера Легиона прямо в эти мгновения. — Я не позволю…
— Думаешь, Сэто будет спрашивать у тебя разрешение? — я саркастично приподнял
бровь, растирая окурок между ладоней и вполне разделяя желания отца. Впервые за
свою жизнь. — Он сам рванётся туда, стоит только намекнуть, что есть место. Его
сущность сама приведёт его туда рано или поздно, даже если я и буду покорно терпеть
всё это.
— Дело не только в Сэто, верно? — после длительной тишины поинтересовалась Андреа, глядя на меня строго и пронзительно.
Дёрнув уголком губ, я закопался в своём рюкзаке, откуда в ту же минуту выкопал
особое сокровище — предмет своей гордости в виде книги из чёрного базальта с
антрацитовыми страницами и белоснежными символами. Когда я положил книгу на
кофейный столик, мать дёрнулась, вцепившись в руку мужа, а тот, за компанию с